Горячий Генерал или Дневник путешественницы во времени - Марина Де Бурбон

и Тан Ке Ши выглядели радостно и смущенно как брошенные дети из детдома, когда обращаешь на них внимание. Сердце у меня защемило такой горечью. Что же это происходит. Почему мне их обоих так жалко. Еще чуть-чуть и слезы закипят в уголках глаз. Я скрыла это за радостным смехом. Никто и никогда наверно не проявлял к ним доброты. Где их мать интересно. Как они стали такими. Что ж теперь мне их усыновить что ли.

— Господин Так Ке Ши, — сказала я, — теперь у меня к вам настоящая просьба.

— Говори.

— Ее Высочество Сон Нян догадалась, что я шпион канцлера и велела пытать меня, а потом выгнать из дворца. Помогите мне вернуться.

— Дабы насолить Сон Нян, я готов на все, — развеселился Тан Ке Ши.

Я покачала головой, неужто он еще не забыл свою любовь к ней.

— Ты вернешься во дворец и будешь служить нашей сестре Императрице Танашири. Идем.

— Идемте, — вздохнула я.

— Только сейчас ты пойдешь со мной, — раздался позади злой голос Тал Тала.

Продолжение следует;)

16. Бодхисаттва

— Господин Тал Тал? — я медленно обернулась с застывшей на лице улыбкой, — что это вы тут делаете?

— Должен ли я спросить у тебя тоже самое? — на этот раз на лице Тал Тала четко читалась злость, словно он и не собирался ее скрывать.

— Почему вы это у меня все время спрашиваете? — отшутилась я.

— А я что не могу спросить? — Тал Тал сощурил глаза.

— Давайте лучше я спрошу, — вмешался Тан Ке Ши, подбоченясь, — что вам угодно, господин Тал Тал? Не видите, я тут разговариваю с евнухом.

Тал Тал радостно усмехнулся:

— Я как раз-таки это видел, а еще слышал. И сдается мне, что я слышал боевой клич вокоу.

Тан Ке Ши испуганно выпучил глаза, а Талахай уставился на меня так, будто я в чем-то опять провинилась.

— Чей клич? — пискнула я.

— Охотно поясню, — со всем доступным ему снисхождением ответил мне Тал Тал, — вокоу, японские пираты, осаждающие наши берега, вот уже много лет наш флот борется с ними. И я только что слышал из ваших уст их боевой клич. Это означает, что вы втроем сейчас совершите банзай-атаку на дворец императора?

Тан Ке Ши и Талахай сжали кулаки. Я прикрыла глаза. Проклятый Тал Тал, чего он вздумал поупражняться тут в остроумии. Момент не самый подходящий! Но этот умник так не считал.

— Так мне арестовать вас сейчас?

— Ты это серьезно? — на этот раз Талахай задвинул брательника за спину, — мне говорили о твоей смелости, Тал Тал, но ее проявление я вижу впервые. Будешь арестовывать сыновей канцлера?

— Отчего же, мне достаточно будет арестовать вот этого шпиона, — Тал Тал указал на меня.

— Прекрати уже, чего ты хочешь? — спросил Тан Ке Ши, — если ты пришел арестовать евнуха, то знай, что я определил его служить моей сестре Ее Величеству Танашири. Если хочешь тронуть ее людей, тебе придется иметь дело со мной.

— Будет вам ссориться, — примиряющее заявила я, встав между ними, но как оказалось меня никто не услышал, и генералы, словно напыщенные петухи продолжали сверлить друг друга взглядом. Да уж смотрю в моей персоне тут заинтересованы менее всего.

— Сейчас он пойдет со мной!

— Нет, он пойдет со мной!

Самое дурацкое, что они даже не смотрели на меня. Так и до драки недалеко, а устроить подлянку Тал Талу я не хотела. И тут я вспомнила трюк, что сегодня мне показывал Колта. Неплохое средство, когда не знаешь, как поступить.

Вклинившись между хуяками Тал Тала и Тан Ке Ши я пробормотала:

— Рана кровоточит, умираю, господа!

И включив актрису от Бога, упала в обморок на руки Талахая как самому непредвзятому из всех.

— Святые Небеса! Он умер! — Талахай неловко подхватил меня. Моя шапка евнуха скатилась на глаза, поэтому я позволила себе приоткрыть один глаз и подглядывать на происходящую суматоху из-под ресниц.

Тал Тал встревожено уставился на мою спину, где уже расползлось кровавое пятно, насколько я знала.

— Прошу отпустите его со мной, — обратился он к Тан Ке Ши, — боюсь, что началось воспаление, он может скоро умереть.

— Пустяк, от такого не умирают, — Тан Ке Ши бросил на меня испуганный взгляд.

— Что же делать? — панически выкрикнул Талахай, держа меня как тряпку на выставленных руках.

— Ему необходима помощь, — настойчиво напомнил Тал Тал.

— Да, да, ты прав, — вдруг согласился Тан Ке Ши, — возьми его, но как только поправится, пусть явится во дворец. Если он умрет, то ты будешь виноват.

— Аах, — простонала я, — кажется, я очнулся.

Я отлипла от Талахая. Сделала я это, потому что если бы и дальше прибывала без сознания, то кому-то пришлось бы меня нести на руках. Тан Ке Ши и Талахаю я этого позволить не могла. Говорят, кости мужчины в два раза тяжелее женских. Так что если будь я мужчиной такого же телосложения и даже такого же маленького роста, что и сейчас, то должна была бы весить гораздо больше. Вдруг они решат, что я слишком хрупка. Все моя женственность, как это утомляет. Что касается Тал Тала, то я не знаю, не уверена, что он стал бы нести мое тело на руках. В любом случае от этой мысли меня охватило ужасное смущение и волнение.

— За мной, — скомандовал Тал Тал, не смотря в мою сторону.

Я кивнула и засеменила за генералом, обернувшись напоследок и неуверенно помахала братьям.

Тан Ке Ши с досадой отвернулся.

Наблюдая за плащом Тал Тала, как за маяком, ведущим меня сквозь моросящий дождь, я оказалась возле двух лошадей.

— Господин Тал Тал, куда мы едем?

— В провинцию Ляо Дан, — ответил он, беря коня под узды.

— Что? Правда? Зачем?

— Меня отправили в ссылку туда.

— Вас, — я прикрыла рот рукой, — правда? Господин Тал Тал, это все из-за меня.

— Это точно. Нужно спешить, чтоб выехать как можно скорее.

— Император на вас разозлился? А господин Баян, что с ним?

— Возможно, что он присоединится к нам.

— Если он пострадает из-за меня, я точно себе не прощу.

— Какая трогательная забота. Однако, ты сможешь ехать верхом?

— Да.

С некоторым трудом, но я вскочила на свою лошадь. Тал Тал кивнул и также, только более браво, оседлал своего коня.

Мы долго мчались, пока не пересекли черту города. Стало вечереть, и ударил мороз. Все что до этого было водой, превратилось в лед. Белые поля, дорога, ветви деревьев, крыши редко встречающихся домов все вдруг покрылось непробиваемой коркой. С неба падала белая крупа, больно колющая