Плени меня - Хармони Уэст

— Вау, — шепчет он, и я думаю, что это больше для себя, чем для меня.

Когда он снова облизывает меня, я задыхаюсь, когда он достигает моего клитора, выгибаясь навстречу ему. Он замечает и остается там, вращая языком все сильнее и сильнее. Я промокла для него, пульсирую для него. Я хочу кончить на его член.

Но прежде чем я успеваю возразить, он тычет пальцем в мой вход.

— Ты хочешь этого? — спрашивает он.

Я киваю, и он обхватывает мой бугорок, медленно вводя палец внутрь меня. Я вскрикиваю от растяжения.

— Ты такая тугая, — стонет он. Боже, как я миллион раз не фантазировала об этих словах, слетающих с его губ? Он медленно двигает во мне пальцем, и когда я снова вскрикиваю, он ждет, пока я приспособлюсь, и лижет мой клитор.

— Соси, — говорю я ему. Он обхватывает меня губами и втягивает мой клитор в рот. О боже. — Ах! — Он хороший слушатель.

Он убирает палец, и я замечаю, как моя влага блестит на его коже. Он снова входит в меня, и на этот раз ощущение — удовольствие. Но я хочу его член, а не его палец.

Откуда-то из-за стены до нас доносится хор смеха. Несколько парней — я не могу сказать, сколько. Мы замираем.

— Дерьмо, — шипит Тео, но по-прежнему не двигается. Не вытаскивает из меня палец. Олень, стоящий на дороге в ожидании столкновения с машиной.

Но затем смех и крики стихают, и мы снова одни. Я чувствую, как плечи Тео расслабляются под моими ногами.

Он вытаскивает свой палец из меня.

— Мы должны уйти.

Нет. Мы не можем остановиться сейчас. Я буду тосковать по нему, пока снова не смогу остаться с ним наедине, и кто знает, когда это произойдет. Нам нужен этот первый раз.

Я встаю и толкаю его к скамейке.

— Я не уйду, пока не кончу на твой член, Тео.

На его лице почти страдальческое выражение.

— Мы должны поторопиться. Здесь нас никто не найдет. Пока.

Он прикусывает губу, уже пульсирующую в моей руке. Я знаю, это долго не продлится, но мне все равно. У меня будет гораздо больше шансов трахнуть Тео Сент-Джеймса долго и медленно.

Я снова оседлала его, наклоняясь и направляя его твердую длину к моему входу. Я сдерживаю писк боли, когда толкаю его внутрь. Он держится за мои бедра, обеспокоенный взгляд прикован к моему лицу. Он не хочет причинять мне боль, и это вызывает у меня такое сильное желание прокатиться на нем, что он кончает сильнее, чем когда-либо.

Мы оба тяжело дышим, пока я привыкаю, постепенно вбирая в себя каждый дюйм его тела. Тео шепчет, целуя меня в губы, и потирает большим пальцем мой клитор. Я стону, выгибаясь навстречу ему, и он ловит мой сосок ртом. Удовольствие и боль смешиваются воедино, ошеломляя, пока боль от растяжки не утихает, и все, что остается, — это удовольствие.

Я прижимаюсь к нему, и, слава богу, здесь никого нет, потому что я даже не могу сейчас пытаться вести себя тихо. В отчаянии Тео закрывает мне рот. Что только позволяет мне стонать и кричать так громко, как я хочу, в его ладонь.

— Ты чувствуешься потрясающе, — выдыхает он.

— Ты тоже. Мне нравится, какой ты твердый для меня. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь внутри меня.

Его ухмылка растягивается от уха до уха.

— Боже, Кэсс. Если ты продолжишь так говорить, все закончится через две секунды.

Я подпрыгиваю на нем быстрее, груди взлетают вверх и вниз, пока он не хватает их, чтобы сжать и удерживать устойчиво.

— Мне все равно. До тех пор, пока мы сможем проделать это еще по крайней мере сотню раз.

— Почему ты такая совершенная?

Я лучезарно улыбаюсь ему. Это первый раз, когда кто-то произносит это слово в мой адрес. Совершенная. Это слово обычно приберегается для Ноэль. Идеальная Ноэль ван Бюрен.

Теперь идеальная Кэсси Синклер.

— Я задавалась тем же вопросом о тебе, — говорю я ему.

Он толкается в меня, снова потирая мой клитор. Удовольствие нарастает, пульсируя от моего центра вниз к пальцам ног.

— Быстрее, Кэсс, — умоляет он.

Я двигаю бедрами взад-вперед, подводя нас обоих все ближе и ближе к краю. Но, видимо, это недостаточно быстро, потому что он переворачивает нас, сажая мою задницу на холодную скамейку и толкаясь, пока я не ложусь. Он снова погружается в меня.

— Ааа!

Он вонзается в меня, как отбойный молоток, жестко и быстро. Шлепок кожи о кожу эхом разносится по помещению вместе с моими криками и его стонами. Я никогда в жизни не слышала более сексуального звука. Я хочу слышать, как он издает этот звук каждый день.

Он трется у меня между ног так же сильно и быстро, как трахает меня.

— Я хочу чувствовать, как ты кончаешь, — умоляет он. — Я хочу это увидеть.

Мое сердце бьется сильнее, чем когда-либо. К черту пробежку в милю на беговой дорожке — это все, что нужно моему сердцу. Я смотрю вниз, туда, где соприкасаются наши тела, где твердая длина Тео погружается в меня и выходит из меня, блестя от моей влажности. Где его большой палец отчаянно трет мой бугорок.

Он отчаянно хочет кончить. Отчаянно хочет меня.

Ошеломляющее наслаждение пронзает меня, и я стону достаточно громко, чтобы услышал весь кампус.

— Твою мать, Кэсс. — Тео опускается на меня сверху, почти задыхаясь, когда он трахает меня быстрее, чем я считала возможным. Он издает сдавленный стон, прежде чем затихнуть, и я чувствую, как он пульсирует внутри меня, когда он кончает. Мы пульсируем вместе, и это самое горячее, что я когда-либо чувствовала в своей жизни.

Он целует меня один раз, прежде чем снова рухнуть на меня, и мы оба переводим дыхание.

Из меня медленно вырывается смех. Он присоединяется, и мы оба смеемся вместе, задыхаясь, безумно, пока он, наконец, не говорит:

— Нам нужно идти.

Я почти скулю. Я хочу пройти еще один раунд. Еще пять раундов. Но я знаю, что он прав.

Он выскальзывает из меня, и я ахаю, мгновенно испытывая боль. Он морщится.

— Ты в порядке?

Я киваю, поправляя одежду. Мне нравится болезненность. Мне нравится напоминание о том, что Тео Сент-Джеймс был у меня между ног.

— Я великолепна.

Я лучше, чем великолепная. Я совершенна.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

НОЭЛЬ

Я напеваю, пока крашу стену, когда дверь подвала со скрипом открывается.