Девять дверей. Секрет парадоксов - Надежда Реинтова

— Ты будешь чай? — крикнул он из кухни.

Я вошла и встала в дверном проеме.

— А иди ты в… гости один! — бросила я.

— Один не могу, приказ начальства, помнишь? — он подмигнул мне, — считать тебя подозреваемой до конца следствия.

Хозяин маленького уютного домика уже приготовил красивые расписные вручную чашки и разливал по ним его любимый ягодный чай. Вдохнув его чудесный аромат, у меня потекли слюнки, но сдаваться я не собиралась, хотя соблазн был очень велик. Мне хотелось поквитаться с Маруном за его самоуверенность и непрошибаемость. И я поняла, как его достать: показать, что мне все равно. Поэтому я спокойно пожала плечами и тихо сказала:

— Ладно, как хочешь.

Он тут же подозрительно уставился на меня. А я продолжала его добивать:

— Меня сейчас интересует совсем не это, (детектив вопросительно изогнул бровь) мне необходимо перевести один важный документ, чтобы разгадать тайну.

Повернувшись, я медленно пошла в гостиную, чувствуя, как он буравит меня взглядом.

— Какой документ? — услышала я заинтересованный голос прямо у меня за спиной.

Ого, пробрало! Я вытащила манускрипт из сумки и повернулась к Бэрсу.

— Вот этот.

Он выхватил папирус у меня из рук. И сделал то, чего я никак не ожидала: вытащил из шкафа толстый фолиант и сел с ним за стол. От такого поворота я забыла на него злиться и, нагнувшись над его плечом, уткнулась в книгу. Это была научная работа, посвященная разбору древних текстов харикан. Пока я ломала голову над тем, почему у Маруна дома обнаружилась такая специфическая литература, он уже взял блокнот, ручку и что-то быстро строчил.

Прошло уже больше часа, а может быть двух, как мы вдвоем сидели за столом, обложившись кучей исписанных листков. Посередине лежал научный трактат и древний манускрипт. Каждый знак или иероглиф мы проверяли и перепроверяли по несколько раз. Глаза уже болели от напряжения. Но текст мы, все-таки, перевели.

Наши предки были очень суеверны. Многие легенды харикан повествовали о том, что существовали такие места на земле, где любой человек приобретал невиданную доселе силу. Он мог творить невероятные чудеса. Но такую силу нельзя было сохранить навсегда. Эти средоточия энергии находились где-то в горах на севере от поселений харикан. Древние считали, что скопления магии появились после огненного дождя. Они думали, что это Бог уронил свои слезы на Землю и даровал смертным частицу своего могущества.

— Очень красивая легенда, — вздохнув, произнес Марун, — но я не понимаю, какое отношение она имеет к нашему делу.

Я многозначительно повела бровью, мол, кто знает. Вообще, я была настроена не столь пессимистично, как детектив, потому что знала, отец не послал бы мне этот документ, если бы не был уверен в его важности.

— А для чего тебе эта книга дома? — решила я удовлетворить свое любопытство.

— Я закончил исторический факультет, — неожиданно ответил Марун, — тогда писал дипломную работу по похожей тематике.

От удивления у меня отвисла челюсть.

— Так ты дипломированный историк? А почему же ты не стал работать по специальности? Можно было бы исследовать тайны прошлого! — воскликнула я.

— И в настоящем тайн хватает. Их тоже надо раскрывать. — загадочно ответил он и, посмотрев на часы, подскочил, — Уже 18.30. Пора собираться в гости.

Со всеми этими головоломками я и забыла про приглашение на ужин. Марун вылез из-за стола и ушел в спальню. Через несколько минут он вышел в белоснежной рубашке, черных классических брюках и в красивых модельных туфлях ручной работы. Я просто глаз не могла от него отвести! Он выглядел очень просто, но элегантно. Мне в голову пришла мысль, что, если бы Марун надел на себя лохмотья, все равно был бы неотразим.

— Пойдем, тебе, наверное, тоже надо переодеться, — его голос спустил меня с небес на землю. И я послушно поплелась за Бэрсом к зеркальному коридору, установленному в его спальне.

Притянув меня к себе, он дольше обычного задержался между зеркалами. Я приготовилась уже к скачку, но он все стоял и обнимал меня, притягивая к себе все ближе. От его тела исходил жар. От возбуждения голова плыла, а кровь пульсировала в висках. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я расплавлюсь в его руках. Марун сглотнул и слегка охрипшим голосом произнес, словно подгоняя самого себя:

— Ладно, нам надо поторопиться, — и перенес нас через серебристый туннель.

Мы выбрались из зеркала в прихожей моего дома и остолбенели от увиденного. Все в гостиной и моей открытой комнате было перевернуто и разбросано.

— Дежавю, — вырвалось у меня.

А Марун, тут же выпустив меня из объятий, поспешил к разбитому окну. Поднял несколько осколков и зашептал:

— Татус — гласса.

Осколки стекли по рукам парня и словно живые прозрачные капли стали соединяться в единую лужу, пока на полу не оказалось лежать целое оконное стекло.

— Локус глассиум, — он выставил руку вперед, и стекло взлетело и встало на место в раму. А на пол закапала кровь.

— Вот зараза! — выругался дознаватель, осматривая разрезанную ладонь.

Я подбежала к нему, зажала его раненую руку между своими ладонями и стала вызывать целительный огонь, почувствовав знакомое покалывание в пальцах и жжение. Через несколько секунд я убрала испачканные кровью руки, а порез затянулся, будто его и не было.

— Спасибо, — произнес Марун и с такой нежностью посмотрел на меня, что даже мурашки по спине пробежали.

Очарованная его гипнотическим взглядом, я поняла, что если вот сейчас же не уйду, то больше не смогу скрывать свои чувства и потопала в ванную отмыть руки и охладить щеки. Холодная вода вернула меня к реальности, и я снова стала здраво мыслить. Размышляя над тем, что произошло за последние часы, я боялась сама себе признаться, что, если бандиты, вломившиеся сегодня в музей и ко мне, и преследовавшие нас, и есть шантажисты, то Горин, наверное, уже мертв. Я постаралась отогнать от себя эти мрачные мысли, надеясь, что они ничего не нашли. А значит, им еще нужен заложник для выкупа.

Когда я вернулась в гостиную, то увидела, что Марун уже успел смыть кровь и расставить по местам большую часть вещей.

— Переоденься, у нас есть еще время, — напомнил мне Бэрс зачем мы сюда вернулись.

Кивнув, я поспешила к себе в спальню. Все еще гадая, что же искали взломщики в моем доме, я открыла шкаф и, сняв с вешалки платье из тонкого бежевого крепа, начала одеваться, стоя перед зеркалом. Прямое облегающее платье, доходящее до середины икры, с трехчетвертным