Показной блеск - Девни Перри

— Мое предложение поужинать все еще в силе. Ты мог бы привести свою подругу.

В этот самый момент София вышла из зала ожидания.

— О, привет. Вы закончили? Я как раз собиралась найти автомат по продаже содовой. — Она улыбнулась мне, а затем заметила Пету. — О, мне очень жаль. Я не хотела мешать.

— Все в порядке. — Бля. Я помахал Софии рукой. — София Кендрик, это Пета Тэтси.

— Привет. — София подошла и протянула руку. Она стояла так близко ко мне, что наши локти соприкасались.

Пета была милой и тихой, но она не была глупой. Она заметила, как легко София перешагнула мои границы. Ее лицо вытянулось, когда она пожала Софии руку. Затем она посмотрела на меня, и ее надежды рухнули у меня на глазах.

— Твой коллега?

Бля. Бля. Бля.

— Да, мы работаем вместе.

Боль на ее лице была душераздирающей. Я никогда не приводил домой другую женщину. Это всегда была только она. Я ненавидел то, что собирался сделать, но смирился с этим, надеясь, что это причинит Пете боль сейчас, чтобы она могла исцелиться в долгосрочной перспективе.

Чтобы она перестала меня ждать.

Я обнял Софию за плечи и прижал ее к себе. Затем я поцеловал ее в висок.

София напряглась, не пропустив резкого вздоха Петы.

Я проглотил отвращение, крепко держась за Софию, пока Пета долго смотрела на нас обоих.

Затем она сделала кое-что, что меня удивило. Она выпрямила спину и выдавила вежливую улыбку.

— Приятно познакомиться, София. Счастливой дороги.

— Черт. — Я отпустил Софию, когда Пета развернулась на каблуках и поспешила по коридору. — Мне нужно выбраться отсюда.

София скрестила руки на груди, глядя на мой профиль.

— Послушай, я…

Она не стала дожидаться моих объяснений. Она тоже ушла от меня, прямо через раздвижные двери и вышла на улицу.

Я быстро догнал ее, не отставая, пока она шла через парковку к моему грузовику.

Ее руки все еще были скрещены на груди, когда она ждала, пока я открою ее дверь. Она не взяла мою руку, когда я предложил ей помочь забраться в машину.

Захлопнув дверь с ее стороны, я подбежал к другой и забралась внутрь. Грузовик с ревом ожил, тепло быстро прогнало зимний холод, пока мы сидели на стоянке.

Это не сильно помогло моей пассажирки оттаять.

— Ты поэтому пригласил меня с собой? — спросила она. — Я просто та, кто тебе нужен, чтобы разозлить свою семью?

— Нет.

— Тогда почему ты ткнул меня в лицо этой женщине? Чтобы я разбила ей сердце?

— Мне очень жаль. — Я вздохнул. — Это была моя бывшая девушка.

— Я догадалась об этом.

— Ей нужно двигаться дальше.

— Тогда будь мужчиной и скажи ей, чтобы она двигалась дальше, — отрезала она. — Я играла в эти игры, Дакота. Каждый. Раз. Я покончила с этим. Есл тебе нужно симпатичное личико рядом с тобой, чтобы что-то доказать твоей семье, найдите другое.

— Я не знал, что она будет здесь.

— Не имеет значения, — выпалила она в ответ.

— Ты права.

Она фыркнула и уставилась в окно. Вентиляционные отверстия на приборной панели отбросили выбившуюся прядь волос ей на щеку.

— София. — Я потянулся к ее руке, убирая ее с колен. — Я не хотел использовать тебя. Я не для этого привез тебя сегодня. Я просто хотел, чтобы здесь был кто-то, кто был бы на моей стороне. Но ты права, я играл в игру с Петой. Конец игры. Она должна двигаться дальше. Может быть, теперь она так и сделает.

София глубоко вздохнула и переплела свои пальцы с моими.

— Я думаю … Я думаю, это просто удивило меня. Кроме того, наверное, лучше сделать меня плохим парнем, потому что я никогда не вернусь.

— Правильно.

Единственная женщина, которую я взял с собой, чтобы познакомиться со своей семьей, уезжала.

Моя семья, вероятно, была бы рада узнать, что она уедет через три дня.

Но я? Я не был уверен, как я вернусь домой и не пожелаю, чтобы она была рядом со мной.

Глава 11

София

— Вот мы и на месте. — Дакота припарковал свой грузовик на улице перед арендованным участком.

— Здесь мило.

Двухэтажный дом был старым, но Дакота недавно отремонтировал его. Сайдинг был свежевыкрашен в грибовидно-бежевый цвет, отделка — в чистый белый. А черные ставни гармонировали с входной дверью, придавая ей особый характер.

С одной стороны участка была спокойная, заснеженная лужайка и тротуар, который еле виден за снегом. Другая сторона тоже не была расчищена, но в снегу была протоптана тропинка с множеством следов.

— Посиди в машине. — Дакота оставил грузовик включенным, когда открыл дверь. — Дай мне разгрести.

Он выскочил, быстро захлопнув дверцу, чтобы сохранить тепло, схватил с заднего сиденья лопату для уборки снега и принялся расчищать дорожку.

Прошло три дня с нашей поездки в родной город Дакоты. Сегодня мы работаем в ночную смену. Мою последнюю смену в баре «Бухта Жаворонка». Но сначала мы заехали в Калиспелл, чтобы проведать одного из его арендаторов.

Все вернулось на круги своя после того, как мы вернулись домой из резервации. После двухчасовой поездки обратно в Ларк-Коув я успокоилась, решив наслаждаться временем, проведенным с Дакотой, поскольку оно подходило к концу.

Дакота не шутил насчет приема, который я получу от его семьи — или отсутствия такового. Один убийственный взгляд его отца, и я пожалела, что встала с кровати и отправилась в поездку.

Но это был не первый раз, когда я получала недовольные хмурые и суровые взгляды. Я выдержала их с хорошо отработанной улыбкой, а затем отправилась в комнату ожидания, где проверила социальные сети.

Мои так называемые друзья были заняты всю последнюю неделю, делясь статьей журнала на всех возможных платформах. Когда Дакота выкинул этот трюк с Петой, я уже была раздражена. Его игра довела меня до крайности.

Много лет назад я бы вызвалась помочь Дакоте с его бывшей девушкой. Игры и фокусы были моей сильной стороной. Но те дни прошли, и я устала от того, что меня использовали люди.

Мне было ужасно жаль Пету. И Дакоту тоже. Он был хорошим человеком. Я полагала, что его действия были спонтанными и совершались с учетом наилучших желаний.

Но я почувствовала ее боль в том коридоре. Она была влюблена в него, а он растоптал эти чувства.

По дороге домой у меня не хватило смелости спросить его об их отношениях и о том, почему они расстались. Я была слишком занята, борясь с некоторой неуверенностью в себе во время