Невеста младшего брата - Елена Николаева

— Ива…

Позволяю себя оттолкнуть.

Девчонка, тяжело дыша, отворачивается в сторону. Хватается обеими руками за барную стойку. Её пальцы мгновенно белеют.

— Прекрати, малыш. — Отметив, как нервничает, подхожу к ней сзади. Обхватываю ладонями плечи, прижимаю к себе. Целую в макушку, вдыхая пьянящий аромат её волос. В моём затылке что-то щёлкает. А после разлетается по всему организму стремительной волной кайфа. И я снова теряю счет времени. — Не наговаривай на себя. Я допустил ошибку. Каюсь.

— Отойди. — Её голос предательски дрожит.

— Ива…

— Не трогай меня! — выплеснув из себя бурлящие эмоции, Иванна разворачивается и устремляет на меня пылающий отчаянием взгляд. Топит в своих проклятых глазах. Тянет на вязкое дно, как мальчишку.

Сука… За что мне этот подарок судьбы?

За какие грехи?

Физически ощущая настроение Ивы, переполняюсь злостью.

— Соглашайся, — понижаю тон, уставившись на неё прямым взглядом. Додавлю ведь. Всё равно будешь моей. — Другая на твоём месте не стала бы думать.

— Но я не другая! — выпаливает в сердцах. — Я — это я!

— Согласен. Ты чудо.

Дыхание Ивы срывается. «Тройка» ходит ходуном. Щеки покрываются алыми пятнами.

— Пожарский, ты идиот? — С силой толкает меня в грудь. Ловлю за запястья, закрывая глаза на этот выпад. — Ответь мне, почему? Мать твою, почему?!

— У меня есть определенные обязательства, — информирую холодным тоном, стискивая тонкие косточки.

— Какие?

— Тебе не понравятся.

Ива издает рваный вздох или всхлип, а у меня мышцы во всем теле от напряжения сводит судорогой.

— Назови причину. Почему нельзя быть твоей девушкой? Почему содержанкой?

Не хочу её ранить, но и не вижу смысла скрывать правду от Иванны. Либо соглашается на мои условия, либо наши дороги расходятся. Здесь и сейчас.

— Я помолвлен.

— Что? — Голос Ивы сипнет. Теряет всякую эмоциональную окраску. — К-как это… п-помолвлен?.. М-макс…

Глава 39

Ива

— Я помолвлен.

Двумя словами у меня отнимают возможность дышать.

Пожарский говорит это так, словно здесь и сейчас ставит перед фактом, загоняя меня в свои жёсткие рамки.

— Что?… — Голос мой теряет силу. Внезапно всплывшие обстоятельства действуют, как направленный взрыв. Внутренности сотрясает по двенадцатибалльной шкале Рихтера. Всю ломает изнутри. До основания рушит, превращая в гору пепла. — К-как это… п-помолвлен?.. М-макс…

Сердце, сорвавшись с цепей, разбивается вдребезги.

Он не свободен…

Он помолвлен…

У Макса есть женщина. Он изменил ей со мной.

Не просто женщина, а будущая жена!

Господи, он серьёзно думает, что может меня использовать? Втягивать в грязные отношения, у которых в принципе не может быть счастливого развития. Только боль. Жуткая, выжигающая, опустошающая боль и унижение.

Нужно быть абсолютной дурой, чтобы этого не понимать.

За что?

Что я такого ему сделала?

Зачем мне «вторая роль»? Ради саморазрушения?

Для чего он врал? Зачем вообще полез ко мне, когда у самого есть невеста?

От ударов собственного сердца глохну. Пялюсь на мужчину во все глаза.

Мир сужается до нас двоих, и мне становится душно и горько. В первую очередь за себя.

Да, Максим Пожарский мне ничего не обещал. Сразу внес ясность «на берегу» по поводу этой ночи. Только не уточнил некоторые важные детали.

Что ж… Я сама виновата. Намечтала воздушные замки там, где их в принципе не может быть.

Виновата, потому что подпустила его к своему телу.

Позволила творить со мной такие вещи, о которых стыдно вспоминать. После которых привязываются к мужчине.

Любая бы на моём месте потеряла из-за Макса голову. И для этого ему не нужно прилагать особых усилий. Дьявольский дар влюблять в себя женщин у него в крови.

Один взгляд. Одно прикосновение. Один поцелуй — и всё… Ты отдаешь ему душу навечно. По доброй воле. А дальше…

А дальше, для таких глупых девчонок как я, наступает мрак.

Непроглядный. Холодный. Болезненный. В котором ты чувствуешь себя потерянной, неполноценной и разрушенной. И ты не знаешь, что со всем этим делать.

— Руки отпусти. — Шелест моего голоса прорезает застывшую в гостиной тишину. — Я хочу уйти. Уехать отсюда как можно скорее.

Боже, как жестко он спустил с небес на землю. Словно отрубил крылья одним взмахом острого лезвия. И я камнем рухнула вниз. Разбилась в лепешку…

Мысли снова атакуют мозг. Кричат, оглушают, требуют послать его к черту, а я не решаюсь.

Язык деревенеет от осознания реальности. Это наша первая и последняя встреча. Смотрю на него и не могу наглядеться. Эмоции захлестывают. Как же не вовремя я узнала Пожарского с иной стороны…

— Ива, — Макс нарушает молчание, а у меня в этот момент на глазах выступают слезы.

Не реветь! Я приказываю себе не реветь. Но это так сложно, когда душа всмятку…

Впервые чувствую себя использованной. Хочется срочно отмыться от этой грязи.

— Послушай, малыш…

— Хватит, Макс! Не продолжай, — я прерываю его речь, потому что всё, что он мне сейчас скажет — сделает в разы больнее. Пусть лучше молчит. — Ищи себе другую на роль шлюхи. Я пас.

— Ива…

— Заткнись… — шиплю я, дергаясь в попытке высвободиться, но тщетно. Хватка на моих руках лишь усиливается, а хмурый взгляд Пожарского то и дело пробирает до мурашек.

— Если бы мне нужна была шлюха, я бы не стал рисковать репутацией и предлагать тебе долгосрочные отношения в тени. Я не отменю свадьбу. Не стану рушить планы, которые выстраивал годами ради развития своей компании. Хочу, чтобы ты понимала — этого не произойдет. Поэтому предлагаю остыть и подумать над моим предложением ещё раз, — холодно выдает он, добивая меня окончательно.

— Все красивые мужчины такие самоуверенные? Или ты такой в единственном экземпляре? — язвлю, после того, как ещё раз выслушала его позицию.

— Ехидничать не твое, Ива. — Отпустив мои руки, он тянется за очередной сигаретой.

— Моё. Очень даже моё. Спасибо за ночь, Максим Андреевич. Ты был крут. Но нам не по пути, — ставлю жирную точку, чтобы потом не сдирать с себя кожу заживо.

— Ива, наш с Кристиной брак договорной. Он не будет длиться вечно. Тебе не стоит париться по этому поводу. — Пожарский прикуривает, а затем устремляет на меня свой фирменный прямой взгляд, медленно выпуская перед собою дым.

К черту тебя и твою Кристину! К черту вас обоих!

— Надо же… — не сдерживаю язвительную улыбку. — Как у вас весело, у богатых. Хочу — женюсь, хочу — развожусь. Хочу — шлюх имею! С меня