Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

Амелинда крепко спала, распластавшись на кровати. Она была в платье, а из прически даже не вытащили шпильки. Рядом валялась пустая бутылка из-под вина.

Я не могла чувствовать запахи, но подозревала, что в комнате стоит густой смрад алкогольных паров.

Хотелось покачать головой и поморщится. За что она так?

Ладно, меня она никогда не любила. Но Вилли, я точно знаю, был ей дорог.

Почему же она напивается вместо того, чтобы попытаться поддержать его?

— Братик, — сказала я, закрывая глаза.

Мне просто необходимо было увидеть кого-то, кто не оставлял дыру в моем сердце.

Вилли тоже спал. Так, как делал это почти всегда — завернувшись в одеяло как гусеница.

Хотелось погладить его по каштановой макушке, лечь рядом, обнять. Видеть его, конечно, приятно, но иногда было жаль, что даже прикоснуться к нему не получится.

— Лиса?

Голос с другого конца комнаты заставил вздрогнуть. Я так испугалась, что чуть не разжала сферу в кулаке.

Но через секунду поняла, что это не очередной незнакомец и лишний свидетель.

Это знакомый лишний свидетель.

— Курт? — ахнула я, наблюдая, как из темного угла выходит моя первая любовь.

— Наконец-то! Я знал, что рано или поздно ты появишься, — просиял он.

Глава 12. Властелин Теней

Я не видела Курта около двух месяцев и за это время он изменился.

Под глазами залегли тени, лицо осунулось, он заметно похудел, а всегда идеально уложенные кудрявые волосы сейчас были растрепаны.

Пожалуй, таким я его видела только после смерти матери.

Только сейчас, в отличие от тех дней, карие глаза улыбались. Кажется, он действительно был счастлив меня видеть.

— Я знал, что рано или поздно ты появишься! Вилли проговорился, что он разговаривает с тобой. Я знал, что это не просто фантазии ребенка.

— Курт…

Сердце сжалось, а чувство вины снова неприятно скребло где-то внутри.

Я ведь прекрасно понимала, что наши отношения закончились. Так почему продолжаю истязать себя?

— Прости меня, Лиса. Пожалуйста, прости. Я не знал, что они собираются так поступить. Не думал, что все зайдет так далеко. Я действительно думал, что это единственный шанс снять проклятие.

— Ты не должен извиняться, — сказала я.

Я не знала, куда деть глаза. Смотреть на него было больно.

— Должен. Если бы не я, ты бы не пошла к нашим старейшинам.

— И тогда умерла бы в течение года, — вздохнула я.

Сколько раз я прокручивала эту ситуацию в голове? Представляла, как можно было бы поступить. И не находила другого выхода.

Даже если убрать шантаж старейшин, когда я ступила под кроны Заубвальта, на мне, маме и Вилли висело проклятие.

Другого выхода просто не было. Даже если бы я не пошла в орден, меня бы не отпустили так просто. Все было предрешено заранее и без моего мнения.

— Ты все сделал правильно. Не нужно брать на себя ответственность за чужие действия. Не ты поставил меня в эту ситуацию и не ты держишь мою семью в заложниках. Ты ни в чем не виноват.

Я видела, как ему хотелось в это верить. Но он упрямо покачал головой.

— Я даже сейчас ничего сделать не могу. Я бесполезен.

— Не говори так. Ты заботишься о Вилли. Это уже много.

— Я бы сделал ради тебя что угодно. Если бы я мог все исправить…

— Вряд ли у тебя бы получилось. Ты ведь знаешь, что без отца за меня некому заступиться. Лучше подумай, как можно обезопасить мою семью.

— Не знаю, — признал он. — Скажи, Лиса… Как ты? Как… там?

Его глаза беспорядочно блуждали по моему лицу, рукам, телу. Словно он выискивал малейшие намеки на травмы, которые мог оставить колдун. Или другие признаки плохого обращения.

— Неплохо, — пожала я плечами и отвернулась, чтобы не было видно, что меня снова бросило в краску. — Лучше чем можно было ожидать.

— Даже если у тебя не получится сделать то, что хотят старейшины, ты ведь… сможешь выбраться оттуда?

Захотелось горько рассмеяться.

— Чтобы что? Чтобы снова отправиться в тюрьму, а потом на плаху? Если и выбираться, то куда-нибудь подальше от власти ордена.

— Я тоже думал об этом, — признал Курт. — Пока твою семью охраняют достаточно тщательно, но рано или поздно бдительность ослабнет и можно будет попытаться что-то придумать? Да и я смогу помочь…

— Устроить побег?

Я не верила своему счастью.

Курт сам, без моих подсказок начал говорить об этом.

Пользоваться его помощью сейчас было очень некрасиво. Мне стоило сказать, чтобы он не ждал меня, и что мы уже в любом случае не будем вместе.

Но мне не хватило духу.

— Да. Я думал про Атрор. Там мы будем в безопасности.

«Мы».

Еще одно слово, которое буквально кричало: «Лиса, тебе пора признаться в том, что у тебя появились чувства к другому мужчине».

Эта страна, в которую собирался отправиться Курт, очень прохладно относилась к магам. И это еще очень мягко сказано. Не жгли их там только последние лет пятьдесят. Но и деятельно серьезно не одобряли.

И при всем этом Курт готов не просто отправить туда моих родных, а бежать вместе с ними, ожидая, когда я смогу выбраться из Заубвальта и присоединиться к ним.

А значит, он готов обречь себя на постоянную опасность ради меня.

Вряд ли он захотел бы сделать это ради той, которая целовалась с другим, пока он ухаживал за моим младшим братом.

Этот разговор становился слишком невыносимым.

— Прости, Курт, я не могу находиться здесь долго.

Трусливо. Но мне просто не хватало воздуха, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.

— Да, я понимаю. Сможешь прийти завтра?

— Смогу. Но только сюда. В комнату Вилли.

— Я буду ждать, — он посмотрел на меня с нежностью, от которой хотелось расплакаться. — Я люблю тебя, Лиса.

После этих слов я вздрогнула, как от пощечины.

Меня мутило.

Надо было что-то сказать, но я малодушно разжала кулак, обрывая контакт и избавляя себя от необходимости отвечать.

* * *

Мой небольшой бизнес теперь требовал постоянно работы, причем не столько в лаборатории, сколько в лесу.

И во время этих вылазок ко мне часто присоединялась Берта.

То ли ей было нечем заняться, то они все еще меня жалела и пыталась, выражаясь словами Эмиля, притащить облезлого щенка домой. Я склонялась ко второму варианту.

— Ты сегодня слишком задумчивая, — сказала она, еще и помахав рукой перед моим лицом.

— Не выспалась, — ответила я, стараясь не раздражаться.