Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

Не стоит отталкивать такого человека из-за своего скверного настроения.

— Я тоже. У меня братья как с цепи сорвались. Один напился непонятно с чего и ночью всю мебель своими костями пересчитал. Другой от зазнобы своей пришел уже под утро. Как он умудряется в нашей небольшой деревне с такой скоростью девушек менять, загадка. Все определиться никак не может, что ему нужно.

— Хорошая взбучка, — вынесла я вердикт.

— Не без этого, — согласилась Берта. — Но тут понятно. Семья у нас для здешних мест зажиточная, уважаемая. Отец наш староста, хозяйство огромное, все при деле. И к тому же братья-то мои красавцы получились.

В это я охотно верила, хоть и не была знакома с ними лично.

Но было достаточно посмотреть на Берту, чтобы понять — в ее семье просто не может быть некрасивых людей.

Ей очень повезло, что у нее не только отец был старостой, но и два брата, которые всегда готовы были защитить честь сестры. Хотя и так за ее внимание сражалась добрая половина деревни.

— Когда-нибудь остепенится, — пожала я плечами. — Пусть даже и к старости.

— Да и пусть его. А хочешь, я тебя со старшим познакомлю? Он не бабник, как средний, ты не думай. Серьезный. Ну бывает, выпьет немного. Но это редко, честное слово.

— Не надо!

Я едва удержалась, чтобы не закричать от ужаса.

В моей жизни и так было слишком много мужчин, и я не знала, как выпутаться из той ситуации, в которую я себя загнала.

Добавлять еще проблем я точно не собиралась.

— Берта, чудо мое, а ты все своего Арчи сватаешь? Что, подруги не соблазнились, так ты новенькой впарить решила?

Эмиль появился как будто из ниоткуда. Словно выпрыгнул из кустов змееголовника, цветы которого я только что собирала.

Странная проворность для такой приметной внешности.

— Я как лучше хочу, — надула губки девушка.

— Ага, поэтому сейчас надоедаешь нашему новому аптекарю. А вовсе не потому, что тот самый Арчи своим занудством действует на нервы всем окружающим, и тебе в первую очередь, заставляя работать каждую свободную минуту.

— Ну и что, — обиделась Берта. — Зато он хозяйственный, не то что некоторые. Кто позавчера с Бальцем весь вечер в кости играл?

— Я выиграл вообще-то!

— Ну да. Его костыль, — усмехнулась Берта.

— В хозяйстве все пригодится, — ответил Эмиль, а потом просиял. — Вот видишь, какой я хозяйственный.

— Ты поэтому неделю назад ночью украл из амбара Эймса целую тележку коровьего навоза и высыпал его под порог Готса?

— Мне приказали это сделать.

— Кто?

— Голоса в голове.

Эмиль явно забавлялся, посмеиваясь над закипающей Бертой.

— Моего брата ругаешь, а сам — позор деревни! Ни работы приличной, ни семьи. Пропащий человек!

— Ты же знаешь, звезда моя, только твоя любовь может заставить меня исправиться.

— Я не понимаю, ты хочешь, чтобы тебя мои братья снова поколотили?

— Кстати, учти, в прошлый раз они явно делали это без души, просто для галочки. Я бы на твоем месте задумался, так ли сильно они тебя любят.

Их галдеж был с одной стороны прекрасен, но с другой от него начинала болеть голова, так что я решила прервать обмен любезностями.

— Эмиль, если ты пришел за слабительным, которое вчера заказывал, то оно еще не готово. Приходи вечером.

— Эх, да вечером уже не нужно будет. К Хайке уйдет клиент.

— А я думала, ты себе заказываешь, — не удержалась я от невинной шутки.

— Лиса, ради богов, продай мне это слабительное. Я внезапно придумала ему отличное применение! — воскликнула Берта.

Объяснять, какое именно, не понадобилось. Она так плотоядно смотрела на Эмиля, что тот, кажется, даже немного испугался.

— Злые вы, дамы. Добрее надо быть к людям, — сказал он, пятясь назад.

— Так то к людям, а то к тебе, — победно улыбнулась Берта.

— Вот видишь, Лиса, как здесь ужасно к новичкам относятся. Ну ладно, я тогда пойду. Завтра заберу еще партию микстуры от коликов, для сердца и знаешь что, осень на носу, так что начинай варить от простуды — против кашля, насморка, больного горла.

Сделав мне очередной заказ, он скрылся в кустах, как будто его и не было. А я начала вспоминать, где я видела календулу. А еще неплохо было бы раздобыть алое.

— И как тебя угораздило именно с ним начать работать? — покачала головой Берта.

— Никто другой не рвался.

— Ну… может оно и правильно, — быстро пошла на попятную девушка. — Он кому угодно и что угодно продать может.

— Я заметила, как сильно ты его любишь, — съязвила я. — Неужели Эмиль настолько плох, что у тебя при одном его упоминании глаза закатываются?

— Да как тебе сказать. Не то чтобы плох. Плохих у нас здесь как раз хватает и без него — бандитов, головорезов, пьяниц беспробудных. Эмиль не из них. Он свои порядки наводить не пытается. В деревню он уже при деньгах пришел. Я думаю, что ограбил кого-то знатного и решил скрыться в лесу, чтобы точно не поймали. Но дурной он, это ужас какой-то. Как дитя малое, честное слово.

— Понятно.

Меня вообще мало волновало прошлое Эмиля и даже его нынешняя репутация среди односельчан.

Главным было то, что он обеспечивает меня заказами и я могу зарабатывать деньги.

Конечно, нужно было еще решить, как переправить их своей семье. А еще лучше сразу нанять извозчиков, которые вывезут их из страны.

Возможно, если я больше не буду нарушать правила, установленные колдуном, он разрешит мне пару раз выйти в Эсслинталь?

Хотелось бы в это верить.

Но пока до этого все равно далеко. Я не была уверена, что мне удастся убедить его провести для меня ритуал, который не позволит лесу убить меня. А уж о визитах во внешний мир пока и думать не стоило.

Но сдаваться и отбрасывать эту идею я не собиралась. Чем дольше я здесь находилась, тем больше верила, что договориться с Шаттенхардом реальнее, чем со старейшинами ордена.

***Вечером, закончив со всеми делами, я быстрее поднялась к себе, готовясь к сеансу связи с Куртом.

Мы не договаривались на какое-то определенное время, но я подумала, что логичнее всего будет прийти в тот момент, когда брат уже уснет, чтобы можно было поговорить без свидетелей.

Вилли всегда спал достаточно крепко, а к моему голосу и вовсе привык.

Сколько раз он засыпал под сказки, которые я ему читала перед сном? Сложно сосчитать. Кажется, я так делала почти с самого его рождения.

Выждав