Ангел-Хранитель, или Никогда не работай в библиотеке - Наталья ДеСави

— Ты не поняла, — тихо, почти шепотом сказал Денис, — это был Хан.

Я посмотрела на брата.

— Скорая уже здесь, — в каюту ворвалась Юлька.

Ее отодвинули в сторону, и в каюту вошли врачи. Мы с братом вышли и ждали в коридоре. Антона погрузили на носилки и унесли с корабля. Как только машина, включив сирену и проблесковые маячки, унеслась прочь, я подошла к Денису. Тот стоял на берегу, закрывая Юльку своей курткой. Ночи в Питере даже летом было не очень теплые.

— Как он? — спросила Юлька.

— Должен выкарабкаться. Так врачи сказали. Еще раз расскажи все подробно про Хана.

— Я сидел за камнем. Вижу, тень какая-то. Думал кто-то из вас. А он к борту подошел, потом как прыгнет — как в «Матрице», и одним прыжком на земле очутился. Даже перила не перелезал. Потом он пошел к выходу, наверное, к машине. И по пути капюшон снял. А ночи-то светлые, я все прекрасно видел. Хан это был. Вон, и Юлька подтвердит.

Юлька закивала, почти стуча зубами от холода.

— Это он был. Он хоть капюшон при мне не снимал, но по голосу и по походке я точно его узнала. Молчала, конечно. Но он и без того хотел от меня избавиться.

Я заходила взад-вперед по пристани.

— Получается, что Хан — организатор Искателей? Но зачем ему это? У него есть Хранители, которые также ловят героев. Если бы ему нужны были герои, он мог бы просто брать их.

— Да вообще зачем они ему? Солить он их будет, что ли?

— Ребята, может, домой, а? — жалобно попросила Юлька. — Там все обсудим. А то холод дикий. И я со вчерашнего дня ничего не ела. Они же не собирались меня откармливать.

— Да, давайте уже домой. Хорошо, мамы дома нет, — согласился Денис.

— Мама! — Юлька отскочила в сторону, куртка упала, но Юлька этого и не заметила. — Мама же ничего не знает! Наверняка волнуется! Дай телефон!

Денис покопался в карманах и протянул ей свой телефон. Юлька быстро набрала знакомый номер.

— Мам, привет, — веселым голоском пропела она, — Я? Я тут с Денчиком и Ангелом гуляю. Забыла совсем про время. Можно я у них переночую? А то им далеко меня провожать. Они проводят, а потом их придется провожать. Люблю тебя. Чмоки.

Она вернула телефон Денису.

— Мы загуляли, ночую сегодня у вас. И не смотрите на меня так, — она нагнулась и подняла упавшую куртку, — мама вас всегда чаем поит, когда вы меня провожаете. Представляете, она вас в таком виде увидит?

Я посмотрела на себя. Джинсы, футболка и руки были все в крови, на лице, наверняка, тоже разводы от крови.

— Ладно, — сдалась я. — Спишь у мамы в комнате. Пошли домой.

— Кстати, а куда пошли-то? — Денис пошел за ним. — На машине Антона мы не уедем, в такси нас в таком виде не пустят. Точнее, тебя не пустят, мы-то более-менее прилично выглядим.

— Пешком? — ехидно улыбнулась я. — Или ваше величество «Получу все не вставая с дивана» не сможет пройти полгорода?

— Я не смогу? — насупился Денис. — У меня кроссовки спортивные, с каучуковой подошвой. Я еще прыгать буду, пока вы сзади еле ноги передвигать будете.

Глава 15

Вставать было тяжело. Я потянулась, хрустнула парой косточек и открыла глаза. Тело ныло и болело, будто я вчера танцевала джигу на скачущих буйволах. Хотя никогда тяжелой физической работой я не занималась, но образ табуна буйволов и себя, гарцующую на их спинах представила ясно. Только буйволы почему-то ужасно воняли рыбой.

— Боже, что это? — на соседней кровати заворочался Денис. Вчера никакие доводы не убедили меня, что этих двоих можно оставить спать в одной комнате. А так как кресло было только в комнате Дениса, спала я у него. — Откуда так страшно воняет рыбой?

— Тоже чувствуешь, да? — повернулась я к брату.

— Это невозможно не чувствовать. Мама, что ли, приехала? Вроде не на рыбалку уезжала.

— Юлька! — одновременно сказали мы, повернувшись друг к другу.

— Вкусная и здоровая пища. Это нам предстоит есть, пока не вернется мама и не напечет плюшек с корицей?

— Не сглазь. Меня сейчас вырвет. Ну кто делает на завтрак рыбу?

Я взяла телефон и включила подсветку.

— Да время-то уже не завтрака, а как раз обеда. Час дня.

— Это не повод травить нас. Не уверен, что она и рыбу-то готовить умеет. Надеюсь, хоть почистила ее перед тем, как класть на сковородку, — Денис быстро влез в шорты, накинул футболку. — Пойду посмотрю.

Я еще немного полежала в кровати, но вставать было все равно нужно. В первую очередь надо было позвонить в больницу и узнать, что с Антоном. А потом начинать думать, что делать с известной им информацией о Хане. Пиковую даму они не забрали, но хоть Юльку спасли. Но оказалось, что лимит доверия заслужили не все. Остался только один человек, которому можно было рассказать о том, что они знают. И его нужно было срочно найти. Да так, чтобы Хан не смог подслушать или даже знать об этом разговоре.

В квартире затрещал соловьиными переливами дверной звонок. Я приподнялась на локтях, с удивлением смотря на дверь. Потом быстро вскочила, натянула халат и выскочила в коридор. Денис уже открывал дверь, громко кого-то приветствуя. В квартиру, расшаркиваясь на половичке, вошел Семен Сергеич.

— Ты хоть в глазок то посмотрел, прежде чем открывать дверь? — толкнула я в бок брата.

— Конечно. После вчерашнего я теперь сто раз посмотрю, да еще паспорт попрошу показать, прежде чем открывать двери.

— Ну что, ребята, как вы тут? Я всю ночь за вас волновался, думал, как вы и что. Что-нибудь получилось узнать? Нашли Антона?

— Найти-то нашли, — замялась я, — только тут такое дело. Да вы проходите, не в дверях об этом говорить.

— А вы что-то готовите? — Семен Сергеич скинул куртку, повесил на вешалку и вдохнул несколько раз воздух.

— Это Юлька, — отвел взгляд Денис, — готовит рыбу по-польски.

Мы прошли на кухню, где стояла Юлька, одетая в фартук, с огромными рукавицами на руках. Она только что достала из духовки противень и ставила его на плиту. Я давно заметила, что каждый переживает стрессы по-разному. Юлька никогда не впадала в хандру или меланхолию. Ее стихия — действие. И чем больше проблем на нее наваливалось, тем больше ей нужно было занять себя. Поэтому в ее арсенале было не только плаванье, но и готовка, и занятия по фитнесу и рисование картин. Готовка была худшим занятием.

— О, Семен