Бесприданница. Графская дочка - Надежда Игоревна Соколова

Нора, развалившись на диване, подкинула в руке засушенный корень, который пах полынью. Ее браслет из кошачьих зубов звякнул о подлокотник.

– Поверь, Марлена, никто тебе и слова поперек не скажет, – заверила она, а потом резко наклонилась вперед, задев локтем чашку. – А правда, что именно тебя боги назначили посредницей между людьми и драконами?

Я потянулась за салфеткой, вытирая пролитый чай, пахнущий мятой.

– Не боги, а дортии, – поправила я, кивнув на карты, валявшиеся под вазой с увядшими розами. – Да, увы и ах, самая настоящая правда.

Эрика щелкнула пальцами, и свеча на столе вспыхнула ярче, отбрасывая тени на ее строгое лицо.

– Дортии говорят только то, что им сообщают боги, – она провела рукой по воздуху, будто чертя невидимые руны. – Раз они так сказали, значит, это планы самих богов. Вряд ли владыка обрадуется подобной новости.

Я швырнула на стол колоду карт с потрепанными уголками. Одна из них, с изображением драконьего яйца, выскользнула и упала под стол.

– Его проблемы, – ворчливо ответила я, нагибаясь подобрать карту. – Надо было меньше умничать и вести себя, как сноб. Так что там с гаданиями?

Хлоя, до этого молча ковырявшая ногтем трещину в чашке, резко подняла голову. Ее глаза, синие как ночное небо, сверкнули.

– Давай уже! – она хлопнула ладонью по столу, отчего звякнула ложка в блюдце.

Глаза сестер загорелись азартом. Я перетасовала колоду, смахнув крошки печенья с ее поверхности, и разложила карты веером. В воздухе запахло воском и пылью.

Глава 49

– Предсказать дочери герцога, да еще и драконессе, что она выйдет замуж за человеческого виконта! Марлена, как?! – Ричард швырнул пояс от халата на спинку стула, который закачался, едва не опрокинувшись. Его тень на стене металась, как разъяренная птица в клетке. – Ну вот как можно было до такого додуматься?! – Он схватил со стола пустую кружку, посмотрел на дно и с раздражением поставил обратно. – Ты вообще понимаешь, что ты пообещала?! Ты ведь посредница между расами! А значит, твои предсказания, скорее всего, сбудутся – боги услышать их и выполнят сказанное тобой!

– Нормальная пара получится, – пожала я плечами, сидя на постели и готовясь ко сну. – Я ж не о нищем купце сказала. Виконт тоже аристократ. Да и вообще, это общество снобов давно пора разбавить людьми, да попроще.

Ричард замер у окна, стиснув кулаки. Его шея покраснела, пятна пошли даже на уши. Понадеявшись обхитрить дортий, он сам попал в ловушку богов и терпеть не мог, когда я напоминала ему об этом.

– И не кривись, – добавила я, полюбовавшись на его реакцию. – Забыл, на ком сам женился?

Он резко обернулся, задев рукой занавеску. Та со звоном сорвала кольцо с карниза и упала ему на плечо.

– Ты была младшей дочерью графа, да еще и человека, известного в свое время при дворе, – он скинул занавеску на пол, будто это была личная обида. – Между тобой и мной не такая уж и большая пропасть. Была.

Я ухмыльнулась, расстегивая пряжку корсета.

– Вот, кстати, о графе, известном при дворе, – кивнула я, меняя тему на более приятную для меня. – Чем был так известен граф Ортега? И почему потом сбежал в провинцию? Не остался в столице?

– Послом он был, с расширенными функциями, – буркнул Ричард, раздраженно потирая переносицу.

– Шпионом, что ли? – понятливо уточнила я. – И в провинцию его что, сослали? А почему откупных не дали?

– Потому что его сразу несколько иностранных служб разведки искало. А большие деньги могли привлечь к нему внимание.

Я засмеялась, натягивая рубаху через голову. Ткань зацепилась за сережку, пришлось дергать.

– Ах, вот оно что. На дно залег, значит. – Я плюхнулась на кровать, отчего пружины жалобно заскрипели. – Ну, тогда все ясно.

Ричард повалился рядом, задувая свечу. Темнота накрыла комнату, и только лунный свет пробивался сквозь щели ставней.

– Завтра поговорим, – пробурчал он в подушку.

– Обязательно, – ответила я, тычась носом в его спину, которая пахла потом и упрямством.

Увы и ах, на следующий день разговора не получилось. С утра пораньше, сразу после завтрака, приехали мои родители. Внезапно, угу. Гораздо позже я узнала, что Рания, не добившись от меня денег и помощи, отправилась к моим свекрам, разжалобила свекровь рассказами о бедной мамочке, так мечтавшей побывать на свадьбах дочерей. И выбила все же и деньги на свадебные наряды, и карету с кучером, который должен был привезти и матушку, и батюшку сюда, в столичный дом герцогов, на свадьбы старших дочерей.

Карета, скрипящая на поворотах, как старый сундук, остановилась у ворот.

Граф Ортега вылез первым, поправляя потертый камзол с выцветшими пуговицами. Его сапоги, когда-то дорогие, теперь были в царапинах, а на шляпе не хватало пера. Графиня, моя матушка, вышла следом, держась за подол платья из дешевой шерсти, перешитого из старого гардероба. Ее шаль была заштопана в трех местах, а лицо, бледное и морщинистое, выдавало бессонные ночи.

Я стояла в дверях, сжимая в руке чашку с остывшим чаем. Пальцы сами собой впились в ручку, когда Рания, с театральным всхлипом, бросилась к матери.

– Мамочка, как мы скучали! – она уткнулась в плечо графини, оставляя мокрое пятно от слез на и без того потрепанной ткани. Линда, не отставая, ухватилась за рукав отца, который стоял, словно столб, глядя куда-то поверх моей головы.

– Доброе утро, – выдавила я, пытаясь не скрипеть зубами. – Какими судьбами?

Отец мотнул головой, избегая моего взгляда. Его борода, некогда аккуратная, теперь напоминала клочья сена.

– Свекровь твоя… – он замолчал, будто слова застряли в горле.

– Пригласили, – закончила за него мать, гладя Ранию по волосам, словно той было пять лет. – На свадьбы.

Я кивнула, чувствуя, как ноготь царапает эмаль чашки. В холле запахло дешевым мылом и пылью с дороги. Слуги, притворяясь занятыми, украдкой поглядывали на сцену. Даже служанка, девчонка лет двенадцати-тринадцати, недавно взятая в услужение и теперь подметавшая лестницу, замедлила движения, чтобы не пропустить ни слова.

– Конечно, – сказала я слишком сладким голосом, – как же без вас. Пойдемте, ваши комнаты приготовлены.

Комнаты, разумеется, были не приготовлены. Но лучше пусть орут на втором этаже, чем тут, на глазах у всей прислуги.

Рания, не отпуская мать, бросила на меня взгляд, полный фальшивой благодарности. Линда же, цепляясь за отца, шептала что-то про «платья для церемонии». Граф молча тащил чемодан с оторванной