Хрупкая связь - Ольга Джокер

— Куда мне до правильной тебя.

— Не унывай, а лучше стремись, — предлагает Гончарова.

Николай Иванович выставляет вперёд руку, притормаживая перепалку. У него двое детей: Лиза моего возраста — умница, идеалистка и всегда готовая отстаивать свою точку зрения, и Влад, старший на два года, более спокойный, не такой правильный и склонный к компромиссам. Они абсолютно разные.

К слову, я всегда поддерживаю мужа, потому что Лизавета и правда очень часто задирает нос.

К столу подходит официант и приносит часть заказа. Ами согласилась на пельмени, но даже их она ковыряет с явной неохотой, время от времени посматривая на входную дверь. Мне приходится напоминать, что вилку желательно доносить до рта, и добавляю, что для умственных занятий нужно много сил, чтобы мозг работал как следует.

— Слушай маму, — просит свёкор, вмешиваясь в наш разговор. — Кушай хорошо, не то унесёт ветром, как только выйдешь на улицу.

— На улице нет ветра, — парирует дочь.

— На ночь обещали, что начнётся. Причём сильный.

Метод запугивания мне не слишком импонирует, но я сцепляю зубы и молчу. Взять Амелию в ресторан было не лучшей идеей. Здесь шумно, а разговоры крутятся вокруг политики и бизнеса.

Первую половину вечера Ами и вовсе просидела с планшетом. Теперь Николаю Ивановичу наскучило обсуждать взрослые темы, и он переключился на внучку.

— Или ты фигуру для балета бережёшь?

Амелия макает пельмень в сметану, погружая его полностью, так что мелкие капли попадают на стол. Я тут же хватаю салфетку, чтобы исправить неловкую ситуацию.

— Я не хожу на балет.

— Правда? — удивляется свёкор. — Как давно?

— С прошлой недели.

— Почему?

— Лев водит меня на шахматы. Там интереснее. У нас есть фигуры: слоны, ферзь, ладьи. И они сражаются, как настоящие рыцари.

Гончаров-старший выдавливает из себя улыбку, с грохотом ставя на стол бокал вина. Недавно Влад сообщил ему новость, что наша семейная жизнь с некоторых пор… изменилась. Я чувствовала, что должна извиниться лично, но, честно говоря, настолько устала перед всеми оправдываться, что предпочла прибегнуть к тактике страуса.

— Значит, тебе там нравится? — допытывается Николай Иванович.

— Да, — кивает дочь, потянувшись за салфеткой. — Лев говорит, что я уже лучше многих играю.

— Шахматы — это полезнее, чем планшет. Мне кажется, ты слишком много времени проводишь за ним. Знаешь, что зрение от этого портится?

Амелия пожимает плечами.

— У меня всё нормально.

— Пока да. Но если слишком долго смотреть в экран, зрение может не просто испортиться, а так ухудшиться, что ты будешь видеть всё размыто, как будто смотришь через грязное стекло. А потом, чтобы прочитать буквы в книжке или разглядеть, кто на улице идёт, тебе придётся надевать очки. Знаешь, какие? Большие и толстенные, как дно у бутылки.

— Хватит, — негромко, но настойчиво прошу, хлопнув ладонями по деревянной столешнице.

Телефон на диване начинает вибрировать, и я отвлекаюсь, чувствуя, как Влад сжимает мою руку в знак поддержки. Свёкра не нужно просить дважды, поэтому вскоре я чувствую вину за свою нервозность и несдержанность.

С ним даже Лиза почти не спорит. А я-то куда лезу?

Взглянув на экран и убедившись, что это Аслан, я сразу снимаю трубку и прижимаю телефон к уху. Из-за гула и музыки в зале мне сложно расслышать, что он говорит, поэтому я тороплю Ами, прошу прощения у остальных и встаю с места.

Звонкий цокот каблуков тонет во взрыве смеха за соседним столом.

Забрав из гардеробной пальто, я набрасываю его на плечи и толкаю тяжелую дверь, ведущую на улицу.

Как и говорила дочь — ветра нет. Ни сильного, ни слабого. Погода на удивление гладкая, тихая и умиротворяющая. Удивительно, как взрослые в суете дней не замечают таких мелочей, которые сразу подмечают дети.

Я повторно набираю номер, глядя на освещенную улицу вдоль набережной, где, несмотря на осеннюю прохладу, гуляет много людей. Мой взгляд замирает, когда среди многих я выделяю того, кому пытаюсь дозвониться.

Аслан сворачивает с каштановой аллеи, похлопывая себя ладонями по карманам куртки. Решительная походка, быстрый темп. Я сбрасываю вызов, позволяя себе спрятаться под навесом и открыто на него смотреть. На фигуру, движения. На напряжённые, слегка сгорбленные плечи. На выражение лица с тенью задумчивости.

До того, как наши глаза встречаются, я успеваю заметить, что густые волнистые волосы стали коротко острижены. Но эта стрижка Аслану тоже идёт, особенно на фоне небрежной щетины, подчёркивающей резкие линии его скул.

— Привет, — говорю, делая несколько шагов навстречу. — Извини, я не поняла, что ты говорил.

— Связь плохая — я тоже тебя не слышал, — разводит руками Аслан. — Привет.

— Ами пока занята ужином — нужно немного подождать.

— Не вопрос. Лишь бы поела.

Я разглаживаю невидимые складки на коротком платье с тонким цветочным узором, разрывая зрительный контакт и стараясь отвлечься.

С недавних пор наши встречи проходят в новом формате. Дважды в неделю Аслан забирает Амелию на половину дня, а потом возвращает домой. Чётко в срок. Но не могу сказать, что мне стало от этого легче: всё это время я сижу, как на иголках, не в силах отпустить контроль и отложить телефон.

Наверное, встречаться втроём было не настолько стрессово. Впрочем, мне не угодишь.

— Да, ты сам видел, что накормить её — довольно непростая задача, — полностью соглашаюсь, начиная загибать пальцы. — Из всего многообразного меню — устрицы, фуа-гра, мраморный стейк, тартар из тунца, равиоли с трюфельным соусом, карпаччо из лосося — Амелия, кто бы мог подумать, заказала пельмени.

— Умница. Мне кажется, самый разумный выбор.

— Эй, так говоришь, будто остальное — понты для снобов.

— Просто я бы и сам сейчас продал душу за пельмени. Фуа-гра и устрицы, честно говоря, до сих пор ни разу не пробовал.

Я смеюсь, запрокидывая голову. Изо рта вылетает облачко пара, смешиваясь с холодным воздухом.

— Наверное, я бы тоже продала. Не только за пельмени, но и за то, чтобы сбежать из ресторана, снять неудобные туфли и тугое платье.

Аслан осматривается по сторонам, положив ладони на металлическую ограду на летней площадке, а затем стреляет в меня прямым, пронизывающим взглядом, неожиданно сбивая с толку:

— Кстати, отлично выглядишь.

Пульс мигом ускоряется, как после стометровки.

— Я не напрашивалась.

— Ты уверяла, что девушки… — Аслан рывком выдыхает и делает паузу, приподнимая уголки губ, — любят, когда им делают комплименты. Если это было неуместно — проехали.

Я стремительно запахиваю пальто. Эмоции жгутом стягивают горло, когда дело касается прошлого.

Много лет назад Аслан