Сплетенная с тобой - Сильвия Дэй

— Она не сказала мне! — закричал он так громко, что я даже подпрыгнула. — Она обязана была сказать, черт побери! И как она могла не знать?! Ведь наверняка имелись следы… Как она могла их не замечать? Господь всемогущий! Ведь я видел их, когда ты приезжала в Калифорнию.

Я всхлипнула, не в силах больше сдерживаться:

— Я умоляла ее не говорить тебе. И заставила ее дать мне твердое обещание.

— Ева, ты ничего не могла решать. Ты была тогда ребенком. И она лучше тебя знала, что надо делать.

— Прости! — заплакала я. Непрерывный звуковой сигнал, говорящий о непринятом звонке, довел меня уже почти до белого каления. — Прости. Я не хотела, чтобы Натан причинил зло тем, кого я люблю.

— Решено. Я еду к тебе, — неожиданно спокойно произнес отец. — Вылетаю ближайшим рейсом. Позвоню, как только самолет приземлится.

— Папа…

— Я люблю тебя, моя дорогая. Ты для меня все на свете. — И с этими словами он дал отбой.

А я осталась сидеть в полуобморочном состоянии. Ведь теперь он будет есть себя поедом, и я не знала, что с этим делать.

Телефон в руке завибрировал, я посмотрела на экран, увидела мамино имя и решила не отвечать.

Поднявшись на дрожащих ногах, я бросила смартфон на низкий столик, словно телефон жег мне руку. Нет, сейчас я была просто не в состоянии с ней разговаривать. Я вообще не желала ни с кем разговаривать. Мне нужен был только Гидеон.

Спотыкаясь и задевая плечом стенку, я прошла по коридору. Услышала голос Гидеона и, обливаясь слезами, ускорила шаг.

— Я очень ценю твою заботу обо мне, но нет, — тихо, но твердо сказал он, и его голос звучал совсем не так, как во время невольно подслушанного мной разговора. Гораздо ласковее и интимнее. — Конечно, мы друзья. Ты знаешь почему… Я не могу дать тебе то, что ты ждешь от меня. — (Я завернула за угол и, уже войдя в кабинет, увидела, что он сидит с низко опущенной головой и внимательно слушает.) — Прекрати, — произнес он ледяным тоном. — Коринн, со мной эти штучки не пройдут.

— Гидеон, — прошептала я, вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки пальцев.

Он поднял голову, резко выпрямился и вскочил на ноги. Сердитая гримаса мигом исчезла с его лица.

— Мне надо идти. — Он вытащил наушник и бросил на стол. — Что случилось? Тебе плохо?

Я бросилась к нему, и он с ходу поймал меня. Обнял, притянул к себе, и мне сразу стало легче.

— Папа все обнаружил. — Я прижалась лицом к его груди, в ушах до сих пор звенел полный боли голос отца. — Он знает.

Гидеон сжал меня в объятиях и принялся ласково укачивать. И тут у него зазвонил телефон. Тихо выругавшись, Гидеон вывел меня из комнаты. Надрывный звук двух одновременно трезвонивших телефонов только усилил мое беспокойство.

— Давай посмотрю, кто там тебя добивается, — предложил Гидеон.

— Это мама. Не сомневаюсь, что папа уже успел ей позвонить, а он страшно зол на нее. Господи, Гидеон… Он просто раздавлен.

— Я вполне могу понять его чувства.

Гидеон отнес меня в гостевую спальню и ногой прикрыл за собой дверь. Уложив меня на постель, он взял с прикроватного столика пульт и включил телевизор, потом убавил звук, так что в комнате слышались только мои судорожные рыдания. Лег рядом и принялся нежно поглаживать по спине. А я все плакала и плакала — до тех пор, пока не кончились слезы.

— Скажи, что надо делать, — попросил Гидеон, когда я успокоилась.

— Он едет сюда. В Нью-Йорк. — При этой мысли у меня скрутило желудок. — Думаю, постарается вылететь прямо сегодня.

— Когда будешь знать точно, я поеду с тобой встретить его.

— Ты не можешь.

— Черта с два не могу! — беззлобно ответил Гидеон.

Я протянула ему губы и тяжело вздохнула, когда он поцеловал меня.

— Нет, мне правда нужно поехать одной. Папа задет в лучших чувствах. И вряд ли захочет, чтобы кто-нибудь еще видел его в таком состоянии.

— Тогда возьми мою машину, — кивнул Гидеон.

— Какую именно?

— Машину твоего нового соседа «Астон-Мартин DB9».

— Что?

— Ты сразу узнаешь ее.

В чем, в чем, а вот в этом я точно не сомневалась. В любом случае, его машина должна была быть блестящей, быстрой и опасной — совсем как ее хозяин.

— Мне страшно, — пробормотала я.

Гидеон легонько взъерошил мои волосы:

— Чего именно?

— У нас с мамой и так уже хреновые отношения. И если мои родители вдруг сцепятся, не хочу оказаться между ними. Я знаю, по-хорошему они договориться не смогут, особенно мама. Они до сих пор без ума друг от друга.

— Неужели? А я и не знал.

— Ты не видел их вместе. Прямо пламя. — Мы расстались с Гидеоном еще до того, как я поняла, что степень сексуального притяжения между родителями просто зашкаливает. — И папа даже как-то признался, что до сих пор влюблен в нее. Когда я тебя потеряла…

— Ты никогда меня не теряла.

— Мне показалось, будто часть меня умерла. И прожить с таким чувством всю свою жизнь…

— Было бы настоящим адом. — Гидеон провел кончиками пальцев по моей щеке, и его взгляд сразу помрачнел. Похоже, призрак Натана преследовал Гидеона. — Давай я возьму на себя Монику.

— Каким образом? — удивленно заморгала я.

— Позвоню ей и спрошу, как ты поживаешь и как справляешься со всем, что на тебя свалилось, — криво улыбнулся он. — Пусть думает, что через нее я прокладываю дорогу к тебе.

— Она знает, что я все тебе рассказала. И может сорваться на тебе.

— Вот и хорошо. Пусть лучше на мне, чем на тебе.

— Спасибо, — улыбнулась я.

— Я переключу ее внимание. Пусть думает о чем-нибудь другом. — Он взял меня за руку и дотронулся до моего кольца.

Свадебные колокола. Он не произнес этого вслух, но я поняла намек. И мама, естественно, тоже поймет. Мужчина, занимающий столь высокое положение в обществе, как Гидеон, никогда не будет пытаться вернуть женщину с помощью ее матери — особенно такой, как Моника Стэнтон, — если у него нет серьезных «намерений».

И это была именно та тема, которую мы уже затрагивали буквально на днях.

* * *

Весь следующий час Гидеон делал вид, что вовсе не собирается на меня давить. Однако старался все время быть рядом. Ходил за мной хвостом из комнаты в комнату под тем или иным предлогом. И когда у меня от голода заурчало в животе, потащил меня на кухню, где быстро соорудил целую тарелку сэндвичей и салат с макаронами, а также достал картофельные чипсы.

Мы ели за барной стойкой, и ненавязчивая забота Гидеона успокаивала мои измученные нервы. Да, дела у меня были хуже некуда, но он оказался рядом, чтобы подставить свое сильное плечо. И я поняла, что общими усилиями мы сможем преодолеть все невзгоды.