Безмолвные клятвы - Аймэ Уильямс

— Я же сказала тебе — ради Бьянки.

— Правду, Белла, — Мой голос выходит грубее, чем я хотел. Слишком много эмоций борются внутри: страх за дочь, беспокойство за жену, ярость на тех, кто хочет им навредить.

Она закрепляет последний стежок, прежде чем встретиться с моими глазами. Прямота её взгляда напоминает мне о девушке, которая впервые вошла в мой кабинет: вызов и скрытая сила.

— Потому что я увидела твоё лицо, когда Кармин упомянул, что она под седацией. Потому что я знала, что ты собираешься сделать что-то глупое и, вероятно, убьёшь себя. — Она тяжело сглатывает, и я наблюдаю за движением её горла. — Потому что я ещё не готова стать вдовой.

Последнее предложение сказано почти шёпотом.

Признание повисает между нами, тяжёлое от всего невысказанного. От всех секретов, которые я всё ещё храню. Секретов о Джузеппе, о том, что на самом деле произошло, о том, почему участие отца Романо пугает меня больше всего. Я протягиваю руку, заправляя влажный локон за её ухо. Её кожа всё ещё прохладная от озёрной воды, но она прислоняется к моему прикосновению, словно ищет тепла.

— Я думал, ты ненавидишь этот брак, — Мой голос тих.

— Ненавидела. Ненавижу. Я... — Она прислоняется к моему прикосновению, несмотря на противоречие, конфликт, который я понимаю слишком хорошо. — Я ничего больше не понимаю. Всё происходит так быстро, и я не могу понять, какие чувства настоящие, а какие — просто адреналин и инстинкт выживания.

— И что твой инстинкт говорит тебе сейчас? — Может ли она слышать, как громко колотится моё сердце?

Вместо ответа она целует меня. Этот поцелуй отличается от наших предыдущих: менее отчаянный, более чуткий. Моя здоровая рука скользит по её талии, притягивая её ближе, пока она не оказывается у меня на коленях. Она на вкус как озёрная вода, порох и что-то уникально Беллино, и на мгновение я позволяю себе забыть обо всём. Забыть о том, что Бьянка под наркотиками. Забыть о Семьях, собирающихся оспаривать моё лидерство. Забыть обо всех грехах, которые знает отец Романо, обо всех секретах, которые могут уничтожить всё.

Её руки находят мою шею, пальцы запутываются в моих волосах, и я не могу сдержать стон, который вырывается, когда её тело плотнее прижимается к моему.

Я целую её снова, медленнее на этот раз, наслаждаясь теплом её губ, мягкостью её кожи под моими руками. Я позволяю пальцам скользить вверх по её спине, проводя по мокрой ткани её рубашки, прежде чем стянуть её, прослеживая изгиб позвоночника. Белла выгибается навстречу, тихий стон срывается с её губ и это посылает прилив жара прямо сквозь меня.

Я хочу дать ей всё, показать, как много она для меня значит, как сильно я в ней нуждаюсь.

Я немного отстраняюсь, мои губы едва касаются её губ, когда я говорю:

— Ты уверена?

Её глаза встречаются с моими, и в её ответе нет колебания.

— Да, Маттео. Я уверена.

Это всё, что мне нужно было услышать. Я целую её снова, глубоко и нежно, прежде чем осторожно опрокинуть её на спину. Её тело растянулосб подо мной на диване. Она смотрит на меня, губы опухли от поцелуев, щёки раскраснелись от желания, и она никогда не выглядела прекраснее.

Мои руки двигаются медленно, благоговейно, пока я раздеваю её. Я не тороплюсь, наслаждаясь каждым новым сантиметром обнажённой кожи, прижимая нежные поцелуи к её ключице, её плечам, её животу. Белла дрожит под моим прикосновением, её пальцы переплетаются в моих волосах, направляя меня, пока я целую её тело.

Когда она, наконец, обнажена подо мной, я останавливаюсь на мгновение, просто любуясь. Тем, как её грудь поднимается и опускается с каждым вдохом; мягким изгибом её бёдер; тем, как её глаза темнеют от желания.

Она идеальна — лучше, чем я мог себе представить.

— Ты так красива, — шепчу я, мой голос полон эмоций.

Глаза Беллы прикрываются, мягкая улыбка появляется на её губах.

— И ты тоже, — бормочет она, и это посылает ещё одну волну тепла сквозь меня.

Я наклоняюсь, прижимая поцелуй к её губам, её шее, её груди, пока полностью не теряюсь в ощущении. Мои руки исследуют каждую часть её тела, губы следуют тем же путём, и тихие стоны Беллы наполняют комнату, поощряя меня, подталкивая дальше.

Когда я, наконец, скольжу внутрь неё — медленно, намеренно, каждое движение наполнено нежностью. Белла ахает, её руки сжимают мои плечи, ноги обхватывают мою талию, притягивая глубже. Я чувствую её сердцебиение напротив моего, тепло её тела, окружающее меня, и это ошеломляет.

Мы двигаемся вместе, сначала медленно, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем. Без спешки, без нужды ни в чём, кроме этого момента, только мы вдвоём, погружённые друг в друга. Её ногти впиваются в мою спину, пока я толкаюсь глубже, а задыхающиеся стоны подстёгивают меня.

Я зарываюсь лицом в её шею, вдыхая запах, мягкость её кожи под моими губами.

— Белла, — стону я, мой голос хриплый от нужды. — Мне так хорошо.

— Мне тоже, — шепчет она в ответ, задыхаясь от желания. Она сильнее сжимает ноги на мне, притягивая ещё ближе и я чувствую, как она неожиданно сжимается, балансируя на краю.

Я задвигался быстрее, рукой скользнув туда, где мы соединены. Большим пальцем я коснулся её клитора и Белла закричала, тело выгнулось над диваном, когда она кончила, сжимаясь сильнее и увлекая меня за край вместе с ней.

Я кончаю, входя глубже и моё тело задрожало, когда волна за волной удовольствия обрушились на меня. Я рухнул на неё, прижимая грудью, пока мы восстанавливали дыхание.

На мгновение мы просто лежим так, сплетённые воедино. Я чувствую, как её пальцы выводят ленивые круги на моей спине и она сопит теплым дыханием мне в шею, после чего нежно прижимается поцелуем к моей щеке.

— Нам нужно одеться, — шепчет она. — Прежде чем кто-нибудь войдёт.

Меня бесит, что она права.

Мы одеваемся в тишине, Белла натягивает мою рубашку через голову. Что-то собственническое расцветает в моей груди при этой картине. Её кожа всё ещё блестит от секса, и, несмотря на то, что всё вокруг нас рушится, она — самое красивое, что я когда-либо видел.

— Ты слишком много думаешь, — тихо говорит она, ловя моё отражение в панорамных окнах. Горизонт Монреаля создаёт драматический фон позади нас, огни мерцают, как звёзды на темнеющем небе.

—