Дикарка для Истребителя драконов - Полина Миронова

Придется сушить постель заклинанием. Только от одной мысли об этом у меня заболела голова. Начну, пожалуй, с покрывала. Если и сожгу в процессе, то отчислить меня не должны, потому как он академии не принадлежал, только мне. И я уже не так и дорожила им, пусть горит, если что.

Я засучила рукава, а потом расправила обратно. Нет, почитаю сначала какое-нибудь священное песнопение, глядишь и шансы на успех немного увеличатся. Но ни одного так и не вспомнила. Дед не одобрял этих, бесполезных завываний, а я и рада была, что не приходится тратить время на их заучивание. Вот теперь, если не получится заклинание сушки, будет, кого обвинить.

— Кхм, — прочистила я горло, всерьез опасаясь, что вместо теплого иссушающего воздуха вызову огненный смерч.

Такое кстати у меня бывало. Однажды мама хотела привлечь меня к работе по дому и поручила почистить ковер в библиотеке. Я очень старалась, но по итогу прожгла огромнейшую дыру в любимом дедовом ковре. Хорошо мама сумела его восстановить, правда, дед подозрительно поглядывал на более светлый участок в середине и всегда принюхивался, стоило ему оказаться в библиотеке. Запах гари так и не удалось выветрить.

Тут дверь снова распахнулась и я облегченно выдохнула. Испытание заклинанием сушки откладывалось. В комнату стали бодро влетать сундуки. Я насчитала семь. Семь! Как Оливия планировала вместить их в крошечной комнатке?! Но неожиданно сундуки послушно встали друг на друга рядом с дверью, образовав две небольшие башни, которые валились друг на друга.

Оливия по-хозяйски зашла в комнату и встала перед моим сундуком, который перегораживал путь. Она дернула его, сундук обреченно скрипнул, но не сдвинулся с места. Обескураженная орчанка молча глянула на меня, вопросительно подняв брови.

— Месть соседки, — коротко пояснила я. — Пока не знаю, как передвинуть.

Оливия сама себе кивнула и неожиданно дернула сундук вверх. С хрустом он вырвался из объятий липучки, оставив дно сиротливо лежать на полу. Вещи развалились вокруг неопрятной кучей. Оливия сгребла их в одну охапку и кинула на кровать соседки. А потом аккуратно по одной досточке оторвала дно сундука от пола. Она покрутилась на месте, не зная, куда их девать, а потом обрадованно сунула мне в руки.

На остатки сундука я смотрела с обидой. Яркие птицы на крышке и боках мне нравились, и был он совсем новым. Вот где теперь вещи хранить?

Оливия посмотрела на мое обиженное лицо.

— Да не переживай ты так! Сейчас ребята подойдут, они тебе так сундук починят, что ты его не узнаешь!

Я скептически хмыкнула. Ну, я уже его не узнаю, боюсь предположить, что с ним орки сделают. Хотя, сундук реально мешал, мне бы спасибо Оливии сказать, что теперь можно не рисковать разбить нос. Но я так привыкла к нему.

— Ладно, — хмуро сказала Оливия. — Как прибьют дно, сделаю тебе на него полезное заклинание в качестве извинения.

Я кивнула. Что же теперь делать, сундук уже сломан, бессмысленно по нему плакать.

Я опустилась на свою кровать.

— Вот это моя кровать, а та, — я указала на соседнюю, — твоя будет.

Оливия расхохоталась, уткнув руки в колени, и от ее громового смеха мелко звенел стоящий на полу котел.

— Нет, — отсмеявшись, сказала она. — Обе эти кровати будут моими. Как и комната. А ты уйдешь в скрытую часть. Мне там нужна будет лаборатория в полное владение. Душем и туалетом будем вместе пользоваться.

Глава 36

Сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. Я почему-то думала, что вторую тринадцатую комнату нашла только я, и никто о ней не знает, потому что прав никто не предъявлял. А тут Оливия такое выдает. В груди поселилась непонятная обида. Понятно, почему она с такой радостью отправила мою соседку из комнаты.

Я глянула на нее исподлобья и недовольно спросила:

— Так ты давно об этой комнате со скрытыми помещениями знала?

Оливия нахмурилась и кивнула.

— В прошлом году здесь жила шаманка соседнего клана. Мне комнату обещала отдать. — Она сжала кулаки и в комнате вдруг потемнело. — Но боги решили тебя здесь тоже поселить. Значит, так тому и быть.

Я тихонько хмыкнула и пошла к стеллажу, который прикрывал дверь.

— Я тут его немного приклеила, надо подумать, как убрать липучку. Сейчас займусь этим.

Оливия подошла и встала рядом.

— Хорошо, — легко согласилась она, а потом уперлась в стенку стеллажа плечом, надавила и с хрустом отодрала его от пола. — Что у вас, магов, за странная привычка все приклеивать?

Она дернула плечом и, отодвинув меня с дороги, пошла в скрытые комнаты. Я хотела с обидой крикнуть ей, что я не человек, но прикусила язык. Как-то орчанка не слишком рада моему соседству, вот и поприглядываемся друг к другу. Я пошла к кровати, вещи нужно было перетаскать в новые хоромы.

Едва я сгребла все в охапку, как постучали и сразу же распахнули дверь. Входящего я не видела, собралась крикнуть, чтоб не входили. Рассекречивать наши богатства не хотелось. Но меня опередила Оливия, прямо над ухом рявкнула:

— Дверь закрой! И жди, пока не позовут.

Я примяла подбородком вещи и успела заметить, как смущенная Мари выскочила в коридор.

— Придется делать запор, — деловито сказала Оливия.

Я испуганно оглянулась на скрытую дверь, Мари могла ее увидеть и наболтать разной чепухи, как она замечательно умеет. Но дверь была надежно прикрыта стеллажом. Когда Оливия все успела?!

В дверь опять постучали. Похоже дело у Мари было супер важное. Я покрутилась на месте, не зная, куда приткнуть вещи, а потом свалила их обратно на кровать и пошла открывать.

Красная Мари мялась перед дверью. Она заискивающе улыбнулась, и я поняла, что сейчас меня будут о чем-то просить.

— Ариэлла, я слышала, что ты сегодня в оранжерею пойдешь, — неожиданно сказала она, заставив меня подавиться воздухом. Никуда идти сегодня я не собиралась. — Возьми меня с собой. Я знаю столько хороших цветов и помогу тебе их посадить.

Предложение было заманчивым, но… Я задумчиво нахмурилась.

— Нет, Мари, — грустно сказала я, заставив ее поджать губы. — Не смогу я сегодня пойти в оранжерею. Господин Курц сказал сначала избавиться от умертвий. А я… — Я картинно приложила ладонь ко лбу. — Я не могу их выгнать. Сил не хватает, и ритуалов я не знаю.

Я замолчала, чтобы не рассмеяться, продолжая удерживать трагическую маску на лице. Мари замялась, я по лицу видела,