Должно быть, это судьба - Кай Хара

Суки, Айви и Астра получили на Рождество детские палитры для макияжа, о которых просили уже несколько месяцев. Это дешевый пластиковый набор с действительно ужасными цветами теней для век, такими как фуксия, электрический синий и ядовитый зеленый.

Каждый из этих цветов попадает на веки и даже на щеки ее отца, создавая яркую картину, которой гордился бы Джексон Поллок. Цветочные заколки украшают его короткие волосы в таких местах, что они явно нарушают все законы физики, а на каждом ухе висят яркие изумрудные серьги-клипсы.

Сказать, что он выглядит совершенно нелепо и вечно беззаботно, — это еще мягко сказано. Он сидит там спокойно, с закрытыми глазами, позволяя дочери раскрашивать его лицо всеми цветами радуги, и говорит только для того, чтобы спросить, красиво ли он выглядит.

— Очень красиво, папочка, — отвечает она.

— Хорошо.

Интересно наблюдать за Фениксом и Астрой и видеть, насколько контрастны наши отношения с детьми. У меня уже четверо детей, а пятый на подходе, поэтому я вынужден делить свое время между ними поровну.

Феникс, с другой стороны, полностью, слепо и безоговорочно предан своей дочери. Я боюсь за того, кто в конце концов попытается отнять ее у него. Ему, возможно, придется вломиться в их дом или что-то в этом роде, потому что Феникс вряд ли когда-нибудь подпустит кого-то к ней.

— Ты делаешь макияж папе? — спрашивает Сикс, подходя к ним. Рука Феникса ищет ее, обнимая ее за задницу, когда она садится по-турецки рядом с ним.

— Да, — отвечает Астра, все еще настолько сосредоточенная, что почти не моргает. Она достает из чехла тюбик цвета баклажана. — Блеск. Мамочка, покажи папочке, как накрасить губы.

Феникс лениво приоткрывает веко, его взгляд следит за губами Сикстайн, которая надувает их, демонстрируя, как нужно подготовиться к нанесению помады.

Его взгляд темнеет, голос становится хриплым.

— У мамы самые красивые губы, — хрипит он.

Я отворачиваюсь, чтобы не стать свидетелем того, что разрушит нашу дружбу. Мой взгляд медленно перемещается по другим небольшим группам, которые собрались вокруг нас — Рис и Като играют в футбол, Роуг показывает Кизе и Хейз, как пускать пузыри, Беллами и Нера сидят с Джуно, Ривером и Риотом, пока младшие дети спят, а Тайер играет в догонялки с Роудсом, Айви и Суки.

Я смотрю на них всех и на мгновение по-настоящему наслаждаюсь тем, как мне повезло, что я создал вокруг себя такую замечательную семью.

* * *

После хаотичного ужина и еще более хаотичного купания детей я устраиваюсь в кресле в своем кабинете и звоню сестре.

— Привет, Тесстиклс.

Она вздыхает, и это такой вздох, который может издать только сестра, имеющая дело со своим надоедливым младшим братом.

— Я знаю, что ты хочешь вызвать у меня реакцию, но я не буду на нее реагировать.

— Разочарован, что ты так говоришь.

— Ты же знаешь, что у меня есть обученные убийцы, которые всего в одном телефонном звонке от тебя и только и ждут, чтобы выполнить мою просьбу, да?

Я насмешливо фыркаю.

— Ты не можешь меня убить, я твой брат.

— Хорошая попытка, но это оправдание уже не работает.

Я сажусь, решая применить другую тактику.

— Я отец. Скоро у меня будет пятеро прекрасных детей, — с гордостью добавляю я.

Она с удивлением вдыхает воздух.

— Нера беременна?

Тесс не может меня видеть, но мы оба слышим улыбку в моих словах, когда я отвечаю:

— Да.

— О, Тристан. Поздравляю, это замечательно. Я так рада за тебя!

— Я узнал об этом только сегодня. Я хотел сразу тебе рассказать.

— Как она себя чувствует?

— Пока хорошо. У нее нет утренней тошноты, как было с Джуно, так что это хорошая новость. Будем надеяться, что так и будет. — Я смеюсь, а потом добавляю: — Кроме того, она довольно твердо сказала мне, что после этого ребенка мы заканчиваем.

— Ну, это справедливо. Она святая, что дошла до пятерых, когда ей и так приходится иметь дело с тобой дома.

— Я хочу, чтобы ты знал, что моя жена меня любит.

— Ну, кто-то же должен.

Я смеюсь, наслаждаясь добродушными подшучиваниями, которые происходят между нами каждый раз, когда мы разговариваем.

— Можешь сказать ей, что я позвоню ей завтра? Мне нужно сводить ее куда-нибудь, чтобы отпраздновать.

— Обязательно.

— Я очень рада за вас обоих. Последний маленький ребенок Нобл, — говорит она со счастливым вздохом.

— Мацуока, — поправляю я.

— Ах да, прости. Усталый мозг мамы, Раф был болен прошлой ночью, поэтому мы не спали с ним.

— Он в порядке?

— Да, просто небольшая кишечная инфекция. Он в восторге от того, что может есть столько соленых крекеров, сколько хочет. — Она зевает. — Имя Нобл действительно вымерло с нашим поколением, да?

Я в знак согласия хмыкаю. Между нами воцаряется дружеское молчание, и мы оба погружаемся в свои мысли.

Никто из нас не видел отца уже много лет. Как только мама ушла от него, он довольно быстро перешел к новой жизни. К нашему большому удовольствию, он никогда не связывался ни с ней, ни с нами. По последним сведениям, он уехал из Англии на юг Франции и поселился в Ницце со своей двадцатидвухлетней подругой.

Когда мы поженились, принять фамилию Неры было самым легким решением в мире. Мне было плевать на традиции, и я не хотела, чтобы она или наши будущие дети носили фамилию, запятнанную насилием.

— Ну да, — говорю я, пожимая плечами. — Если подумать, то это довольно дерьмовая фамилия.

— Слишком много багажа, — соглашается она. — Мы хорошо от него избавились.

— Кстати, о багаже, твой муж все еще ведет себя хорошо?

Тесс смеется.

— Не притворяйся, что вы двое не любите друг друга в последнее время. Он сказал мне на этой неделе, что ты не самый ненавистный ему зять. Это высокая похвала, исходящая от него.

Я открываю рот от удивления.

Почему я… обижаюсь, услышав это?

Как он смеет иметь кого-то, кого он презирает больше, чем меня?

— Ужасная новость. Похоже, я расслабился. Мне нужно подтянуться.

— М-м-м, — она ворчит, успокаивая меня.

— Как дела в остальном?

— Хорошо. Тео через пару месяцев будет десять, можешь в это поверить?

Я прикладываю ладонь к груди, прямо над сердцем.

— Черт, от этого я почувствовал себя стариком.

— Не говори.

— Скоро у тебя будет подросток.

— Боюсь, что мы уже там. На этой неделе он спросил, можно ли ему сделать татуировку.

— Черт.

— Тьяго сказал «да».

Я громко смеюсь, представляя, как моя сестра категорически отказывает ему, а