Академия меча и пламени - Карина Мута

Вечером меня посещает королевский лекарь. Дактар слушает меня своим аппаратом, привычно прощупывает пульс и убирает все в свой чемоданчик.

– Вы здоровы, ваше высочество, – вздыхает он. – Организму необходимо восстановиться, поэтому воздержитесь от тренировок и полетов еще на пару недель.

Согласно киваю.

– Вы говорили, у моего отца были такие же симптомы болезни.

Дактар кивает, понимая, к чему клонится наш разговор.

– Почему я выздоровела, а он – нет?

Пожилой лекарь опускается на стул рядом со мной, сложив свой чемодан на коленях.

– Чего таить, ваше высочество. Многие годы прошли, прежде чем я понял, что вашего отца отравили, – объясняет он. – Вероятно, это происходило не один день, а долго и продуманно. Ядов, накапливающихся в организме, немного, но подобные симптомы – головокружение и кровотечение из носа – я наблюдал дважды. У вашего отца и у вас.

– Хотите сказать, что меня отравил близкий человек?

– Яд попадал в ваш организм регулярно, ваше высочество, сомнений нет. – Лекарь тяжело вздыхает, глядя в окно. Его лицо омрачается от старых воспоминаний. – Почему ваш отец мертв, а вы – нет? – задумчиво бубнит он. – Вероятно, кому-то удалось достать противоядие для вас или произошло чудо. В них по долгу службы я не верю. В ином случае, мы бы с вами не говорили в сию минуту.

Во сне меня снова мучают кошмары о падении с высоты. Просыпаюсь, тяжело дыша, со слезами на глазах. Волосы прилипают к телу. Иду в душ и опускаюсь на пол. Спиной опираюсь о стену, когда теплая вода стекает по волосам и белой сорочке. При помощи связи пламени пытаюсь найти Дана, почувствовать его, но тщетно. По щекам стекают слезы. Внутри дыра, которая ноет словно свежая рана. Неужели Дан погиб? И никто не может набраться смелости, чтобы сказать мне правду.

С утра ко мне заглядывает отец. Разговор со мной он начинает осторожно, издалека, давая понять, что будет непросто. Мне кажется, что уже ничего не может быть хуже отсутствия Дана. Папа откашливается.

– Вчера меня приглашали на совет. На нем поднимался вопрос о твоем восшествии на престол, – говорит он. – На нем присутствовал Тельнан. К его словам прислушиваются, так как он член королевской семьи. Он убедил Совет в том, что ты не можешь управлять королевством, и предложил им свою кандидатуру.

С моих губ срывается нервный смех. Папа гладит меня по волосам, как в детстве.

– Но все будет хорошо, доченька. В скором времени ты поправишься, и мы придумаем, что делать.

Горечь предательства разрывает сердце на части, но тяжелее всего от другого. На глаза наворачиваются слезы. Собираюсь с силами, чтобы задать вопрос:

– Он жив?

Папа сразу понимает, о ком идет речь.

– Да, милая.

– Он не придет, да? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Нет. Мне жаль.

Рыдания вырываются из груди. Мои первые сильные чувства к Дану разбились о скалы его отступничества. Папа крепко обнимает меня, утешая. Сердце окончательно разбивается, как кусок стекла, вдребезги, на мелкие осколки.

Но дни идут дальше. Настойчиво продолжаю пытаться вместо образовавшейся пустоты в пламени поймать связь с Даном, чтобы почувствовать его, чтобы найти, но все тщетно. Друзья не оставляют меня ни на секунду, сменяя друг друга и днем, и ночью.

В один из дней навестить меня приходит профессор Ираида. Видеть ее сейчас мне хотелось в последнюю очередь. Слова о том, что Тельнан больше подходит на роль короля Арагона, и без того засели в голове и, как назойливая муха, продолжают крутиться, вызывая раздражение.

Ираида обходит комнату, осматриваясь. Ее руки сложены на животе, спина выпрямлена как струна. Едва сдерживаю порыв ответить колкостью, когда она произносит:

– Неужто ваше высочество не в духе?

Делаю глубокий вдох. Сердце тяжело бухает в груди. Зачем она пришла? Злорадствовать? Напомнить, что я не достойна трона своего отца? Готова ответить ей за все придирки и колкости, ведь на душе так гадко. И они снова, будто нарочно рвутся из нее наружу, желая отравить все вокруг.

– По всей видимости, вы предаетесь унынию, – все тем же холодным тоном продолжает она.

– У меня нет желания выслушивать ваши нравоучения, – вырывается у меня. Внутри все кипит от злости.

Женщина останавливается напротив меня, стоящей у окна. Она внимательно следит за моим выражением лица.

– У вас нет времени на жалость к самой себе, – настаивает Ираида.

– И когда оно будет? – горько усмехаюсь в ответ.

Ни один мускул на ее лице не дергается. Она напоминает мне робота – бесчувственная и холодная. Ираида не сводит с меня глаз, а я – с нее. Чувствую, как крепко сжимаются мои челюсти.

– Вы забываетесь, ваше высочество. У вас исключительное право. И жалости к себе в этом праве нет.

С губ срывается истерический смех.

– По-вашему, я не имею права ни на какие чувства?

Женщина поправляет подол своего платья, словно оно лежит неправильно.

– Не имеете, пока несете ответственность за других, – говорит она все тем же спокойным тоном. – Вас задел поступок принца Тельнана? Или предательство вашего дракона?

К горлу подступает ком. Прикусываю губу, не желая отвечать ни на один из ее вопросов, и отворачиваюсь к окну. Мое молчание затягивается. Ярость, словно ураган, опустошает все внутри.

– Тельнан достоин трона больше меня, – вполголоса произношу я наконец. Пора признать это и вернуться в тот мир, в котором мне привычно.

– Отчего же? – в голосе Ираиды слышится удивление.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. Оно почти без эмоций, лишь одна тонкая бровь приподнята.

– В прошлый раз вы сами сказали, что у Тельнана есть преимущества, – объясняю ей. – Он принесет Арагону больше пользы, чем я.

– Верно, – кивает она.

Сдерживаю очередной порыв истерического смеха. Как понять эту женщину? Зачем она пришла?

– Тогда какой смысл в вашем визите? – не понимаю. – У Арагона есть будущее с человеком, который этого достоин. Мое место в другом мире. Не здесь.

Бровь Ираиды возвращается на место. Ее глаза все такие же пустые и холодные. Что я хочу услышать от нее? Бессмысленность этого разговора очевидна.

– Прошу вас, ваше высочество, не заставляйте меня думать, что наши занятия прошли даром.

Злость снова берет надо мной вверх.

– Вы только и думаете о своих занятиях! – взрываюсь я. – В вашей жизни нет ничего ценного, кроме книг. У вас нет ни семьи, ни близкого или родного человека рядом.

Брови женщины сдвигаются к переносице. Мне хотелось причинить ей боль, чтобы она