Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

Надо сказать, он совершенно не старался отыгрывать девочку, и все-таки эти длинные, давно не стриженные волосы обрамляли его лицо, будто золотая рама, превращая в произведение искусства. С раздражением отбросив их с глаз, он повернулся ко мне:

– Жить надоело?

– Простите? – переспросила я.

– Зачем ты меня разбудила? – сердито пробухтел он.

Между прочим, его разбудил енот, а не я, но злился он опять на меня! Я мрачно выпятила губу.

– Из-за этой вашей твари мне теперь не видать хорошего жениха! – последовал мой ответ.

Не то чтобы я до этой царапины планировала искать кандидата в мужья, но мне хотелось привлечь внимание Руперта к причиненному енотом ущербу. Он же, однако, всмотрелся в мое лицо и ухмыльнулся:

– Тебе его и так было бы не видать.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Потому что ты выглядишь как пельмень, – заявил он.

У-у-у, ненавижу мелкого паршивца!

Заскрипев зубами, я промолчала в ответ на оскорбление. Руперт, даже хмурый и помятый после сна, был прекрасен, словно небесная фея. Его точеные черты будто светились особенным светом. Куда мне, с моими пухлыми щеками, до этой изысканной красоты! Даже если я вскоре похудею, кардинально моя внешность все равно не изменится. Луана, кстати, с самого детства называли красавчиком – в кого же в таком случае пошла я с моим невзрачным лицом?

Пока я пережевывала очередную обиду, Руперт сощурился и поцокал мне языком, будто подзывал белку:

– Иди сюда!

Вообще-то, в душе мне шел девятнадцатый год, и впору было оскорбиться от того, что всякая мелочь пузатая подзывает меня цоканьем, как еще одного енота. Тем не менее я шагнула к Руперту, послушная, словно кукла, очень стараясь не улыбаться.

– Не смей смеяться надо мной! – возмутился он, гневно хмуря свои изящные брови, и я заставила себя стереть всякое подобие улыбки с лица.

Руперт раздраженно фыркнул, рассматривая мою царапину, и полез за пазуху за уже знакомой мне тигровой мазью. Любопытно: его жизнь не была полна опасностей, но заживляющее средство он тем не менее постоянно носил при себе.

Он молча протянул мне мазь, и я так же молча приняла ее.

– Что, – после паузы поинтересовался он, саркастически усмехаясь, – и теперь не скажешь мне спасибо?

Вообще-то, если бы не его дикая тварь, я бы и не пострадала. За что же мне сейчас говорить спасибо? Но я не хотела быть совсем уж неблагодарной и поэтому выдавила из себя очередную кроткую улыбку:

– О, я так признательна вам, ваше высочество!

– Издеваешься? – подозрительно спросил он.

– Ни в коем случае! – с жаром возразила я. – Как бы я посмела! Ни за что! Премного вам благодарна, ваше высочество!

– Учти, я трачу на тебя свою мазь, чтобы твоя мордочка окончательно не треснула, – любезно объяснил он. – Слишком уж она круглая.

Я начала наносить лекарство на щеку, стараясь пропустить его мерзкие слова мимо ушей. Что бы ни говорил Руперт, мазь была качественной и в любом случае работала – я прямо чувствовала, как начинает затягиваться моя ранка. Довольная результатом, я протянула Руперту наполовину пустую баночку.

– Предлагаешь мне пользоваться тем, куда сама лазила пальцами? – брезгливо спросил он.

– У меня чистые пальцы! – в свою очередь возмутилась я, до глубины души задетая его сомнением в моей чистоплотности.

Как и положено порядочной бельфернийской аристократке, я принимала ванну два раза в день. А учитывая, кто из нас двоих любил валяться на земле посреди дня, то еще неизвестно, чьи пальцы тут более грязные!

Руперт в ответ на мое возмущение закатил глаза:

– Чистые они у тебя, как же. Оставь себе, я сказала!

Ну и пожалуйста, решила я. Мазь дорогая и хорошая, отлично, что она мне досталась! Кивнув, я решительно спрятала баночку в карман. На мгновение я даже ощутила соблазн продать остаток мази и выручить за нее деньги, но потом решила: ну уж нет! Отдам Луану или растрачу на себя! Буду вести шикарную жизнь!

Определившись с судьбой дефицитной мази, я вновь взглянула на Руперта. Тот уже сидел на земле, пытаясь спихнуть с себя енота, с комфортом устроившегося у него на животе. Енот возмущенно ворчал на Руперта и цеплялся за его платье, словно дитя за передник любимой матери. Поразительно! Мы с Тори подкармливали эту тварь, вычесывали и даже строили ей убежище в глубине парка, а Руперт, в сущности, сделал для этого зверька не так уж много. И все-таки именно ему енот дарил свое расположение и одному лишь Руперту умел ухмыляться своей зубастой маленькой пастью.

Меня вообще изумляло, что животные, оказывается, умеют улыбаться. Енот, по крайней мере, точно умел: когда он радовался, уголки его рта загибались кверху, очень напоминая человеческую улыбку. Еще он мог потешно морщить свой черный носик и потирать друг об друга лапки в таких же черных перчатках, выглядя точь-в-точь как маленький гангстер. Енот-гангстер! Енот в законе! Черные лапки, не менее черная душа, к тому же пованивает. Гнусная тварь!

Руперт тем временем бесстрастно почесывал его за ушами, кажется вполне довольный его амбре. Енот удовлетворенно урчал в ответ.

– Этот зверек, похоже, и впрямь очень любит ваше высочество, – сказала я, наблюдая эту картину.

– Так он ведь мой, – убежденно сказал Руперт. Было очевидно, как сильно ему нравится, что енот ласков только с ним и ни с кем больше. Во всем огромном Красном дворце Руперт любил одну лишь Тори, а второе место в его сердце занял даже не человек, а пахучий лесной зверек.

«Интересно, – подумалось мне, – стану ли я ему милее, если начну вести себя как енот? Буду так же коварно потирать передние лапки… то есть руки… научусь радостно скалиться…»

Я встретилась с круглыми, будто обведенными черной полумаской глазами енота, всерьез раздумывая, не брать ли с него пример. «Как только тебе удалось, братец, стать любимцем этого капризного типа?» – мысленно обратилась я к нему, но енот ничего не ответил и лишь продолжал настороженно таращиться на меня своими смешными глазками.

– Кстати, – начал Руперт, – а где Тори?

– У нее прихватило живот, – ответила я.

Руперт, похоже, органически не выносил отсутствия Тори. Вот и сейчас, едва стоило ей уйти, как он уже заволновался, не находя ее на привычном месте. Мне стало не по себе. Вообще-то я была точно такой же его фрейлиной, как Тори, но меня он так глазами не искал! Это уже попахивало фаворитизмом.

– Ваше высочество, похоже, и впрямь очень любит Тори, – осторожно сказала я.

Руперт недоуменно поднял брови, а потом нахмурился.

– Не