Развод. (не) просто жить дальше - Алиса Верди

Я выдыхаю. Глубоко. Очень глубоко.

Если бы можно было сейчас просто выйти в окно и исчезнуть — я бы подумал.

Вообще забавно. Настя бы в первую очередь на кухню рванула, а Карина к зеркалу.

Почему-то мне уже заранее неловко.

Слышу звук мотора во дворе.

Иду открывать сам. Карина остается за моей спиной, словно спрятавшись от урагана.

— Здравствуй, сынок, — мама входит, уверенная, холодная, с прямой осанкой и тем самым выражением лица, от которого всегда хочется оправдываться.

— Привет, мам, — я целую ее в щеку, мысленно уже напрягаясь от того, что сейчас начнется.

Она останавливается посреди прихожей и внимательно, но без улыбки смотрит на Карину. Обводит ее взглядом с головы до ног, и я успеваю заметить вспыхнувшее в нем удивление.

Однако на ее лице нет явного осуждения, только любопытство, почти дружелюбное, что напрягает еще больше.

— Здравствуйте. Значит, вы и есть… — она делает небольшую паузу, — новая женщина моего сына?

— Добрый день, я Карина. Очень приятно познакомиться, — Карина держится уверенно, хоть и чуть напряженно.

Мама едва заметно кивает, словно одобряя ее манеры, но взгляд у нее по-прежнему острый:

— Что ж, любопытно будет узнать вас поближе. Вы позволите?

И не дожидаясь ответа, проходит в гостиную, как в собственные владения. Тут же взглядом цепляется за неубранную одежду на диване, чашки на столе, затем аккуратно садится, одергивая юбку.

— У вас здесь так… по-домашнему, — мягко говорит она, оглядывая комнату. — Неожиданно, но… довольно интересно.

Я внутренне морщусь. Мама уже пошла в наступление.

— Простите, у нас клининг только завтра, — Карина тут же подхватывает чашки и убирает их на кухню.

— Клининг, — повторяет мама почти задумчиво. — Это удобно, конечно. Хотя, я всегда думала, что ежедневный порядок в доме — это дело хозяйки, а не раз в неделю чужих людей. Но "клининг" — это очень… кхм… современно. Раньше, помню, это называлось "поддерживать чистоту".

Карина замирает на секунду. Она все еще натянуто улыбается, но ее ноздри начинают раздуваться:

— Просто в наше время женщины выбирают, куда тратить свое время: на уборку или на развитие. Я выбираю развитие. Думаю, у нас с вами в этом просто разный опыт.

Я вздрагиваю.

Черт! Карина, зачем?..

Мама приподнимает брови, но отвечает все тем же бархатным голосом:

— Да, конечно. В наше время действительно были другие приоритеты. Семья, дом, дети. А не… развитие.

— А у меня и семья, и развитие. Мы же не в девятнадцатом веке, — пожимает плечами Карина. — Никто не обязан стирать вручную, чтобы быть хорошей женщиной.

— Мы действительно из разных эпох, — кивает мама. — Только в нашей, как ни странно, и дом был чистым, и мужчины дольше задерживались.

Я провожу языком по зубам, чувствуя, как быстро накаляется атмосфера.

Внутри — раздражение. На маму — за ее вечные подколы. На Карину — за то, что она повелась.

Настя умела уходить от таких диалогов. Карина — не умеет. Ей обязательно надо вставить последнее слово. Даже если это ни к чему хорошему не приведет.

Карина заметно нервничает, но, в итоге, справляется с собой:

— Чай, кофе? — старается она исправить ситуацию.

— Чай черный, пожалуйста.

— У нас только зеленый и травяной, — с виноватой улыбкой отвечает Карина. — Мы не пьем черный, он… тяжелый.

— Тяжелый? — вежливо повторяет мама, чуть приподнимая брови. — Не думала, что чай тоже бывает тяжелым. Ты знал, Игорь? — переводит она на меня взгляд. — Ты тоже теперь не пьешь черный?

Я не реагирую. Мой ответ тут не требуется.

Настя умела встречать такие удары с достоинством, просто мягко улыбаясь и молча соглашаясь. А вот на Карину сейчас неприятно смотреть.

Раздраженно поджимаю губы.

Надо же. Кто бы мог подумать?

Глава 37

Глава 37

@queen_code

Вы удивитесь, но чаще всего именно "та самая замечательная мама" вежливо, деликатно и с улыбкой делает все, чтобы ты почувствовала себя лишней.

Она не кричит. Она просто говорит:

"А Настенька у нас всегда готовила".

Или:

"Ты правда блогер? Интересно".

Слово "интересно" у них — синоним слова "стыдно".

И если твой мужчина при этом молчит — запомни.

Он давно уже выбрал сторону.

#я_не_она

#вежливо_не_значит_доброжелательно

#если_ты_молчишь_ты_не_со_мной

* * *

Мама улыбается.

— Ну что ж, травяной тоже подойдет, попробую что-то новое. В конце концов, время меняться, правда?

Я молчу, наблюдая за этим обменом любезностями. Внутри начинает раздраженно зудеть: я слишком хорошо знаю этот ее тон. Вежливо, но беспощадно.

Карина пока еще не привыкла к подобному стилю общения и явно чувствует себя не в своей тарелке.

— Чем вы занимаетесь, Карина? — мама аккуратно кладет сумочку рядом с собой.

— Я блогер, — Карина улыбается чуть увереннее, поправляя волосы. — У меня проект про отношения и саморазвитие.

— Отношения? — мама чуть улыбается, как будто забавляясь. — Как интересно! Видимо, у вас в этом очень большой опыт, раз вы выбрали эту тему?

Твою ж мать!.. Это надо так подставиться! Неужели было неясно, что это ловушка? Почему было не сказать что-то другое? Безопасное! Дизайн, например…

Разочарованно поджимаю губы. Сама виновата.

Карина явно не ожидала такого подвоха:

— Нет, я… просто помогаю людям понимать друг друга. Для этого не нужен большой опыт…

— Да-да. Понимать, это, конечно, важно, — кивает мама. — Игорь мне говорил, что вы очень… заняты. Я теперь понимаю, чем именно.

На кухне повисает тяжелая пауза.

Карина, стараясь сохранить самообладание, наливает чай, я тоже поднимаюсь, пытаясь разрядить обстановку:

— Мам, ты как?

— Я отлично, сынок. Подай мне ложку, пожалуйста.

Я поворачиваюсь к кухне и теряюсь. Черт его знает, где тут эти ложки.

В этот момент слышу, как открывается дверца холодильника. Поворачиваюсь.

Да ладно!

— Мам, ты что-то хотела?

— Да я просто лимон хотела взять.

— Там нет лимона, — сквозь зубы говорит Карина.

— Да я уже поняла, — сухо замечает мама, обводя цепким взглядом пустые полки. — Там вообще только кокосовая вода и нарезанный огурец.

— Обычно гости у нас просят что-то, прежде чем лезть в холодильник, — говорит Карина все так же мягко. — Но если вы себя чувствуете здесь как дома — конечно, берите, что хотите.

Я вздрагиваю.

Карина улыбается, но тон