Очаровательная дикарка - Николь Джордан

— Я была бы совсем не прочь, если бы вы пошли к черту, — сквозь зубы процедила она.

— Я рассмотрю ваше предложение, однако вы же знаете, мне не очень нравится, когда от меня норовят избавиться.

Элеонора сжала губы.

Дэймон окончательно вывел ее из себя, но именно этого он, похоже, и добивался. Поэтому Элеонора решила больше не доставлять ему удовольствия видеть, как она злится.

После того как она отказалась отвечать на его колкости, выражение его лица стало мягче.

— Ну, улыбнись же, милая. Ты ведь не хочешь, чтобы присутствующие заметили, как мы ссоримся.

— Я также не хотела бы, чтобы они видели нас танцующими вместе.

— Ты что, все-таки хочешь устроить скандал, а потом гордой поступью покинуть бал?

— Ваша наглость безгранична! — возмущенно воскликнула Элеонора, забыв о своем решении молчать.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Сейчас я просто получаю удовольствие, танцуя с самой прекрасной девушкой в зале.

— Если вы пытаетесь меня задобрить — вы, самый настоящий шантажист и мерзавец, — обещаю, у вас ничего не выйдет.

На какое-то время она замолчала, еле сдерживаясь, чтобы не вспылить по-настоящему. Все больше осознавая, что на них направлены практически все взгляды присутствующих здесь людей, Элеонора сосредоточила внимание на движениях танца и постаралась сделать вид, что ей не нравится, как Дэймон с грациозной легкостью вальсирует в такт веселой музыке.

— Ну, признайся же, — сказал он, кружа свою партнершу, — что тебе нравятся наши словесные перепалки…

— Боюсь, вы глубоко заблуждаетесь, милорд, — резко ответила Элеонора, понимая, что неуклюже врет. Не было ничего более захватывающего, чем спорить с Дэймоном. Ну, разве что его поцелуи опьяняли еще сильнее.

Он немного отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Держу пари, твои беседы с принцем не отличаются особой веселостью, в отличие от наших. И полчаса назад, наблюдая за вами, я подумал, что тебя это совсем не радовало. Откровенно говоря, ты выглядела скучающей.

— Я прелестно проводила время до того момента, пока не появились вы.

— Неужели? — неуверенно спросил Дэймон. — Скажу честно, я не понимаю, чем принц вообще может привлекать. Никогда бы не подумал, что тебе нравятся безвольные женоподобные мужчины.

— Принц Лаззара не имеет ничего общего с тем, что вы сказали, — твердо заявила Элеонора, хотя ей и самой иногда приходили в голову такие мысли.

— Ну и что же тебя в нем привлекает, позволь спросить?

— Например, то, что он очаровательный и умный, и с ним совсем не скучно. Кроме того, он отличается изысканными манерами, в отличие от некоторых джентльменов из моего окружения, — многозначительно добавила Элеонора, взглянув на Дэймона.

— А физически он тебя привлекает?

— Да, конечно.

— Чем?

— Он довольно красив.

— Такая красота называется слащавой, уверяю тебя.

— У него прекрасные глаза.

— У меня лучше.

Фраза была произнесена без лишней скромности, несмотря на то, что в голосе Дэймона слышались нотки иронии, однако возразить было нечего. Пронизывающий взгляд его глаз, обрамленных густыми ресницами, безусловно, неотразим, и спорить с этим бессмысленно. Глаза принца были больше и нежнее, но они не могли заставить играть ее кровь так, как один-единственный взгляд Дэймона.

Короче, Элеонора должна была признать, что в отношении физической привлекательности Дэймон, несомненно, легко выигрывал. Его энергия, мужественность заставляли ее сердце учащенно биться. Один лишь звук его голоса будоражил душу, напоминая о пьянящих днях их недолгого романа. Тем не менее, Элеонора упрямо вздернула бровь.

— Вам так необходимо услышать из моих уст признание вашей неотразимости, лорд Рексхэм?

Он расплылся в очаровательной улыбке.

— Совершенно верно. Ведь я прекрасно знаю, как мои чары притягивают вас.

Не обращая внимания на ее фырканье, Дэймон уверенно повел Эль в танце, со знанием дела обходя вальсирующие пары. Было довольно тесно, и на какое-то мгновение они крепко прижались друг к другу. Снова ощутив так близко его горячее тело, Элеонора перестала дышать, ее сердце опять застучало быстро-быстро, по телу пробежала предательская дрожь.

Тут же поняв, что с ней происходит, виконт склонился еще ближе и прошептал на ухо:

— Сомневаюсь, что принц способен взволновать тебя так же, как я.

Его самоуверенные слова сразу же заставили Элеонору вспомнить о том, что произошло две ночи назад в ее спальне, о том, как жадный рот Дэймона нежно дразнил и ласкал ее соски. Возникшей перед глазами картины было достаточно, чтобы ее ноги подкосились.

Элеонора чертыхнулась про себя. Как же она ненавидела этого демона, заставлявшего ее так волноваться! С остальными кавалерами она в любой ситуации могла сохранять хладнокровие. Но перед Дэймоном она была бессильна!

Девушка поджала губы, а потом сухо сказала:

— Я знаю, что вы нарочно пытаетесь делать так, чтобы я волновалась.

— И мне это удается? Ты взволнована, сладенькая моя?

— Вы просто невозможны!

Это уже начинало серьезно раздражать Элеонору. Она со злостью попыталась оттолкнуть его, но Дэймон, продолжая танцевать, удержал ее.

— Элеонора, успокойся, ты ведь не собираешься устроить здесь сцену…

Девушка постаралась взять себя в руки, понимая, что он прав.

— Не беспокойтесь! Я — леди, и наш кодекс не позволяет причинять джентльмену телесных повреждений на людях, какой бы ни была провокация.

— Признайся, а тебе ведь совсем не хочется все время изображать из себя леди.

Его шутка вдруг натолкнула Элеонору на странную мысль. Она долго молчала, а потом сказала:

— Возможно, вы и правы.

— В чем?

— В том, что мне не хочется изображать из себя леди.

Он с недоумением посмотрел на нее, и Элеонора с наслаждением поняла, что ей удалось его озадачить.

Она вдруг подумала, что совершенно неправильно вела себя с ним.

Как бы она ни злилась, Дэймон только использовал ее слабость в своих целях. Но она устала постоянно позволять ему подавлять себя и вечно находиться в оборонительной позиции.

Элеонора решила, что пора изменить ситуацию.

— Если мне не изменяет память, — задумчиво произнесла она, — библиотека леди Хевиленд находится этажом ниже, в задней части здания. И во время бала ею никто не пользуется.

— И что? — осторожно поинтересовался Дэймон, останавливаясь.

— А то, что мне бы хотелось встретиться там с вами ровно через десять минут.