Звезда Востока - Аннет Клоу

– Мне страшно оставаться в одиночестве, сеньор Игнасио. Если сейчас вы уйдете, то я вас не посмею осудить или обвинить, даже буду благодарна! – девушка не сводила с испанца испуганного, полного ожидания взгляда. Какой бы мужественной ни казалась Летиция, она была женщиной, существом уязвимым, зависимым от обстоятельств.

– Помните, мисс Летиция, я всегда мысленно рядом, всегда молю святую Деву Марию, чтобы она защищала и благословляла вас! – Он задумчиво смотрел на Летицию, словно не решаясь с ней попрощаться, потому что девушка растеряла всю свою смелость и решительность.

Она почувствовала себя никому не нужной, брошенной на произвол судьбы в чужом, недобром мире. Летиция кусала губы от растерянности и сомнений. Чего она хотела добиться от отца своим внезапным появлением в Джилонге? Гарольда на днях сначала повезут в суд, а после отправят на Тасманию. Туда, где страшные крысы заживо съедают заключенных. Гарольд в тюрьме! Сможет ли Летиция заснуть в своей чистой и мягкой постели, в проветренной уютной комнате, зная о том, что Гарольд находится в тесном, душном помещении, в компании с настоящими преступниками, грабителями, убийцами, насильниками? Справится ли он с той бедой, какая навалилась на него? Летиция готова была биться головой о стену, лишь бы это помогло облегчить судьбу любимого. «Господь мой, Спаситель всех грешников, помоги мне спасти Гарольда».

Как она явится на глаза начальнику пересыльной тюрьмы Бертрану Крейну и выяснит, где Джулиан Донован? У нее не повернется язык спросить о местонахождении возлюбленного. Эта просьба будет выглядеть, по меньшей мере, странно. Можно только представить, что за отповедь услышит она из уст черствого чиновника. А что скажут матушка и Климентина о ее поступке? Горожане станут на нее смотреть, словно на психически больную, показывать пальцами, высмеивать.

«Господь Небесный, заступник всех грешных, научи меня жить», – Летиция продолжала мысленно молиться, пропустив вопрос Игнасио.

– Сеньорита Летиция, вы меня слышите? – Игнасио подошел к ней ближе, склонился и запечатлел на сочных девичьих губах осторожный поцелуй. В его нынешнем прикосновении не было того плотского вожделения и чувственного мужского желания. Он и сам был сегодня другой – сдержанный, надежный. Игнасио словно благословлял младшую сестру на иную жизнь. В этом прощании была и легкая грусть, и ревность брата, и нежность ко всему ее новому будущему. Он прощался с ней, похоже, навсегда. – Вы мужественная женщина, сеньорита Летиция. В Испании у меня две сестры, и вы так похожи на них!

– Правда? Спасибо, сеньор Игнасио! – Летти словно обрадовалась, что прощание затягивается. – Вы не говорили о своих сестрах, Игнасио. Когда вы встретитесь с ними, вспоминайте обо мне.

– Я понимаю ваше сумасбродство, ваши чувства, вашу жизнь. И если настоящая женщина, такая, как вы, сеньорита Летиция Картер, полюбила неизвестного мне джентльмена, то он достоин моего уважения! – Летиция вздрогнула и уставилась в лицо Игнасио испуганными глазищами. – Нет, сеньорита Летиция, я никогда не назову этого имени вслух, даже если мои догадки верны. Выходите замуж за любимого человека, будьте счастливы с ним. Прощайте! Да хранит вас Пресвятая Дева Мария!

– Прощайте, Игнасио. – Летиция провела узкой дрожащей ладошкой по плечу испанца, погладила горячими пальчиками рубашку на его груди, с благодарностью заглянула в черные глаза, горящие в темноте. – Спаси вас Господь. – Приподнявшись на носочки, девушка поцеловала Игнасио. – Я буду помнить вас всегда, пока жива. Удачи, сеньор Ленес! Удачи, Хуанито!

Летиция доехала до развилки и свернула направо. Торная стежка повела вниз, к океану, потом повернула к ущелью. Воздух стал влажным и соленым. Запахло водорослями и свежей рыбой.

Проехав два десятка шагов, Летиция вытерла слезы и быстро обернулась, всхлипнув и совсем по-детски шмыгнув носом. Черный силуэт на бровке ущелья показался ей огромным. Он, словно облако, заслонил собой россыпь серебристых звезд на лиловом летнем небосклоне. И тотчас исчез, словно растворился в теплой мгле.

Прошло несколько тягостных мгновений, послышался топот копыт по мощенной камнем дороге – Игнасио Ленес гнал Хуанито в обратную сторону. Скорее всего, он собирался обогнуть Джилонг по старому окружному шоссе. Значит, пробирается в порт или в грузовые доки.

Летиции было страшно. За дальним постом в колючих зарослях завывали динго. И хотя она уже привыкла к звукам австралийских ночей, но по спине пробежали мурашки. Да и Лавли нервно всхрапывала.

– Спокойно, детка, спокойно, красавица моя! Мы дома, Лавли! – шептала Летиция, поглаживая кобылку по теплой холке. Слушая спокойный голос хозяйки, Лавли шагала ровнее, не шарахаясь в сторону от каждого непонятного, таинственного шороха.

Ехать верхом становилось все труднее, Лавли на каждом шагу останавливалась в нерешительности. Летиция спешилась. Она держала лошадь за повод и настороженно выбирала дорогу среди камней. Несколько раз девушка оступилась и упала. От досады и боли слезы градом катились из глаз. Ее внезапно охватило чувство вины перед родными, которых она сегодня обманула. О том, что отец обманул ее, Летиция забыла.

– Господи, что я натворила? Я не представляла, что мне будет так страшно, так больно! Если я пропаду, то па и ма будут горевать и скорбеть, Климентина тоже поплачет.

Летиция молилась, то и дело, поминая имена родных, но шаги ее стали робкими, неуверенными. Спустя сорок минут блужданий девушка, наконец, выбралась в коридор, плавно ведущий вверх.

Ущелье вывело к конному манежу, огороженному затейливым деревянным барьером. Поодаль Летиция различила пологую крышу конюшни. На одном из углов вытянутого в длину здания покачивался фонарь. Летиция разнуздала кобылку, сняла с нее седло и, приоткрыв скрипучую створку ворот, пропустила Лавли под крышу, ласково шлепнув ладошкой по крупу.

– Иди домой, помощница. Иди, отдохни, детка. – Лошадь повернула к хозяйке гордую шею, дохнула теплом в лицо, беспрекословно прошла внутрь помещения, глухо протопала подкованными копытами по посыпанным опилками доскам. Седло и уздечку Летиция оставила у входа в конюшню. Никто не встретился ей возле манежа и конюшни. Только из дальнего денника слышался размеренный храп. Конюх Уилли Сэдли использовал каждый час, чтобы поспать. А сейчас, когда в доме нет хозяев, он мог храпеть круглые сутки, оправдываясь наступившей жарой.

Обойдя конюшню, Летиция оказалась в окружающем особняк саду. Газоны и цветники поражали разнообразием ароматов. На разные голоса свистели и кричали ночные птицы и трещали сверчки.

Нигде в окнах не видно и полоски света.

Ставни на втором этаже закрыты и заперты на замки. Только на первом этаже, где располагалась кухня, Летти заметила смутные вспышки, мелькающие в щелях.

В особняке кто-то находится! Кто-то готовит еду! Летиция ощутила запах жареной ветчины. Отец, когда приезжает в город, как правило, остается на ночь в собственной гостинице. Там подают превосходные блюда и неплохое вино. Он обожает устриц, лангустов, маринованные щупальца осьминогов.