Мальтийская звезда - Дебора Джонс

Жан Бургундский был человеком, не привыкшим к миру. Он не искал и не хотел его. Он жаждал власти, а власть приходит с войной. И он, как большинство мужчин, включая и отца Аликс, посвятил себя сражениям. Герцог сражался чуть ли не каждый день своей жизни.

– В эти тревожные дни нам нужна преданная армия, – заявил Жан Бургундский своему брату, сидевшему на почетном месте слева от него. – Ты согласен, Ланселот?

Ланселот де Гини угрюмо кивнул. Он сидел рядом с Жаном, разодетый в отделанный горностаем камзол из тяжелой парчи красного цвета, чуть светлее цвета знамен Бургундии, который ему запрещалось носить. Получив согласие, герцог Бургундский улыбнулся. Он относился к своему старшему брату с подчеркнутым уважением и сделал ему комплимент относительно выбора повара и дисциплинированного гарнизона. Даже сейчас, сидя среди великолепия замка Мерсье, темные глаза герцога загорелись при виде воинов, окружавших его.

– Я знал вашего отца, – обратился он к Аликс, которая даже вздрогнула, когда он неожиданно заговорил с ней. – Мы вместе сражались при Никополе.

– Он часто упоминал ваше имя, милорд, когда вспоминал о тех временах, – ответила Аликс, очень надеясь, что герцог не будет вдаваться в подробности относительно того, что на самом деле говорил ее отец.

Герцог не проявил любопытства.

– Я заработал свои шпоры в Рахове, – похвастался он, словно не слыша ее. – Это было достойное сражение. Мой друг рыцарь де ла Марш был там ранен. Вы слышали о нем?

– Он был другом и моей матери, – ответила Аликс, – и моего отца. Говорят, он сейчас счастлив.

– Очень счастлив. Его рана была настолько тяжелой, что он не мог держать меч, но сейчас он поправился. У него жена и дети. Говорят, он счастлив, хотя я не понимаю, как может быть счастлив, рыцарь, который не сражается. Надо будет с ним связаться. Он сын Бургундии и один из первых рыцарей Франции. В ближайшее время он нам понадобится.

– Из-за короля Генриха Английского?

– Из-за короля Генриха Французского, – поправил ее герцог. – Плантагенеты, последние из династии Капетингов, в большей степени претендуют на трон в Париже, чем Валуа. Но конечно, вы это знаете. Должны знать. Вы ведь связаны с тамплиерами.

– Я? – изумилась Аликс.

– Через вашу мать, – пояснил герцог, не замечая, как побледнела Аликс. – Я знал ее. Она была в Никополе вместе с вашим отцом. Это была весьма образованная женщина. Мы говорили с ней о многих вещах. Но она никогда не говорила о том, о чем мне так сильно хотелось узнать от нее, – о вашем амулете. Она была Магдаленой, как и вы. А Магдалена либо колдунья, либо ведьма, в зависимости от того, что она говорит и делает.

Аликс едва дышала. Ей хотелось, чтобы этот хитрый человек рассказал ей о вещах, о которых ее мать никогда ей не говорила.

– Ведьма рыцарей-тамплиеров, – произнес он, с улыбкой глядя на нее.

У Аликс возникло ощущение, что он прочитал ее мысли и решил уступить ей. Вот почему они называют ее Магдаленой. Говорят, что тамплиеры поклонялись настоящей Марии Магдалене и что каждая последующая Магдалена является ее потомком по прямой линии. Говорят, что именно тамплиеры добивались того, чтобы на французский трон сел Генрих, а не Карл.

– Из-за сожжения? – спросила Аликс, бросив быстрый взгляд на Ланселота де Гини, который сидел рядом с братом. Казалось, он был занят беседой с одной из пышно одетых дам, приехавших вместе с герцогом в Мерсье. Но Аликс заметила, как он бросил на нее косой взгляд.

– Да, из-за сожжения, – ответил герцог, энергично взмахнув ножкой жареной птицы, которую держал в руке. – Полная неразбериха, послужившая началом великой смуты.

Подняв глаза, Аликс увидела, что на них пристально смотрит Северин. Она в который раз подумала, что ей хотелось бы знать, что спрятано в глубине его глаз. Ей хотелось бы знать то, что знает он.

Ланселот де Гини не смог промолчать.

– Они были прокляты, – процедил он.

– Совершенно верно, – подтвердил герцог Бургундский, привлекая к себе внимание собравшихся.

Даже епископ услышал его и застыл с марципаном в руке.

– Он проклял Филиппа Красивого и папу Климента Пятого, – едва слышно проговорил Гини, но вес его услышали. – Проклял их обоих. Тогда народ начал покидать Рим, чтобы укрыться в Авиньоне, подальше от короля. Когда пламя костра охватило его, Жак де Моле, Великий магистр тамплиеров и крестный отец дочери короля, обрушил проклятия на Филиппа и на весь его дом до тринадцатого колена. Он поклялся, что не пройдет и года, как он встретится с Филиппом и папой перед Божьим судом. Проклятие исполнилось. – Сэр Ланселот быстро перекрестился. – Остается только увидеть, что произойдет дальше с его домом. Говорят, проклятия умирающего человека всегда сбываются.

– Не обязательно, – возразил герцог. – Я все еще жив и здоров, хотя многие умирающие, переходя в мир иной, тоже проклинали меня. Ты сам, Ланселот, можешь проверить это на себе. Ведь твои действия, даже внутри этого замка, нельзя назвать достойными.

Герцог Бургундский снова повернулся к графине де Мерсье.

– Король, здоровый молодой мужчина сорока шести лет, никогда прежде не болел. Однако он подхватил простуду, охотясь на кабана, и умер в течение двух недель, как и предсказал де Моле. К нему присоединился папа, который умер через месяц после проклятия.

– Но было еще хуже, – прошептала Аликс, вспомнив историю, рассказанную Северином.

– О да, гораздо хуже, – согласился герцог. – Ни один из живущих на земле трубадуров не смог бы сочинить подобную историю. Проклятие было направлено на уничтожение потомства Филиппа. У него было три здоровых сына – беспрецедентный случай, когда имеются сразу три наследника, – и каждый из них был здоров как бык. И каждый раз, когда кто-то из них садился на трон, что-то случалось. Все они один за другим – Людовик Десятый, Филипп Пятый, Карл Четвертый – умирали молодыми. Они не оставили после себя ни одного законного наследника. Незаконные, конечно, в расчет не берутся…

Переждав хихиканье, герцог Бургундский посмотрел на своего брата. Сэр Ланселот с улыбкой на лице выдержал его взгляд.

– …Оставалась только дочь Филиппа Жанна, – продолжила Аликс, удивляясь сама себе. – Она была крестной дочерью Жака де Моле и единственной оставшейся в живых наследницей из династии Капетингов.

– Но тот факт, что она была крестной дочерью колдуна, не спас ее от проклятия, – перебил ее герцог. – Потому что она была женщиной. Вопрос о наследовании трона никогда раньше не возникал. В этом не было нужды. У династии Капетингов никогда не было проблем с мужчинами-наследниками – во всяком случае, до проклятия. Быстро созванная ассамблея подтвердила салический закон и заявила, что женщина не может наследовать французский трон. Но она стала Изабеллой Английской, выйдя замуж за Эдуарда Второго. Многие люди в обеих странах ее ненавидят. Подозревают, что она в сговоре со своим любовником убила мужа-короля: