Шутки в сторону! - Франческа Клементис

Иззи удивилась, увидев входящую в ресторан пару среднего возраста, выглядевшую несколько неуместно. Женщина была крашеной блондинкой в вызывающем платье, яркий макияж делая ее похожей на трансвестита. На вид ей было около пятидесяти. Ее спутник выглядел немного моложе и был одет более сдержанно.

Иззи откинулась на спинку стула. Ей было интересно наблюдать, как эти двое будут себя вести явно в непривычной для себя обстановке. Они сели у окна, с удовольствием разглядывая толпу, спешащую в кино и театры, пабы и кафе, — обычная суета для Сохо вечером в пятницу. Потом к ним подошла флегматичная официантка, подала меню, и улыбки на их лицах сразу погасли.

Иззи стало их жаль. Наверное, они шли по улице, увидели скромный интерьер ресторана и решили, что это дешевое и веселое место. Они принадлежали к тому поколению, которое определяло уровень цен по внешней роскоши. Разве может считаться шикарным ресторан, в котором нет чопорных официантов в черных фраках, разносящих первосортное пиво на серебряных подносах?

Оказалось, что может. Парочка начала шептаться, бросая смущенные взгляды на меню. Иззи захотелось, чтобы они встали и ушли, потому что они напомнили ей о тех случаях, когда она сама оказывалась где-нибудь чужой. Дело было не в деньгах, а в горьком осознании своей непохожести на других.

Мужчина вдруг накрыл руку женщины ладонью и улыбнулся ей. Он любил ее, об этом говорили его жест и улыбка. В сердце Иззи вонзился нож зависти. Так хотелось, чтобы кто-нибудь взял ее за руку и тепло улыбнулся ей — только ей! Но она не собиралась ждать до возраста той женщины у окна. Ей хотелось иметь детей… Иззи усмехнулась, представив себе лица знакомых, жалеющих бедных деток, которые, возможно, будут похожи на нее. Однако в глубине души она наделась, что создана для материнства.

Иззи снова посмотрела на загадочную парочку. Женщина тоже улыбнулась и уже увереннее начала изучать меню. Вся сцена длилась не более пары минут, а Иззи успела выпить целый бокал. В памяти замелькали обрывки статей о вреде алкоголя. Однако не время было начинать новую жизнь. С минуты на минуту должна прийти Лорен, а Иззи предстояло еще подумать над тем, как объяснить ей отсутствие Криса. Поэтому она заказала второй бокал.

Она прокручивала в голове уже четвертый сценарий, когда ее внимание вновь привлекла стареющая блондинка. Женщина ошарашенно смотрела в окно, словно не веря глазам. Потом она наклонилась к своему спутнику и быстро заговорила. Его явно не обрадовали ее слова, он помрачнел. Женщина умоляюще посмотрела на него и схватила за руку, бросая панические взгляды в окно.

Наконец мужчина встал и вышел из зала, с такой силой толкнув стеклянную дверь, что едва не разбил ее. Женщина за столиком облегченно вздохнула. Иззи не сводила глаз с двери, ожидая увидеть по крайней мере Арнольда Шварценеггера в костюме Терминатора.

Поэтому, когда дверь открылась и на пороге появилась Лорен, Иззи онемела от удивления.

Лорен сразу же заметила Иззи. Даже в этом богемном месте она выглядела словно яркая птичка колибри в стайке воробьев. Однако Лорен обратила внимание, что Иззи сегодня несколько смягчила акценты в своей внешности. Волосы были по-прежнему рыжими, но более приглушенного оттенка, близкого к каштановому. Макияж, хотя и выдержанный в контрастных тонах, не подчеркивал, а скорее скрадывал резкие черты лица. Более того, сегодня на ней было платье! Конечно, оно было очень миниатюрным, но все же это было платье, а не какие-то лоскуты материи, как в прошлый раз.

Должно быть, на лице Лорен явно было написано одобрение, потому что Иззи вдруг покраснела, отвечая на ее приветственную улыбку. Она встала из-за столика, и Лорен посчитала это движение приглашением к поцелую. Но когда Лорен потянулась к ней, Иззи от неожиданности отшатнулась, и они стукнулись носами.

— Извини! — одновременно вырвалось у обеих.

Они сели, потирая носы и смеясь. Это столкновение позволило им расслабиться и преодолеть первый неловкий момент встречи.

Отсмеявшись, они замолчали. Обе не были сильны в светской болтовне, но Лорен, по крайней мере, могла представить себе, что перед ней новая клиентка, и начать непринужденную беседу.

— Ты долго ждала? — спросила она, оглядываясь в поисках официантки.

Ей хотелось выпить. Дорога из Тендейла была долгой, а вагон-ресторан в поезде не работал. После двух шоколадных батончиков, наспех съеденных на вокзале, ее мучила жажда. Она твердо решила, что сегодня не станет повторять ошибку прошлой пятницы и закажет лапшу или рис.

— Я только что пришла. — Иззи не стала упоминать, что пьет уже второй коктейль.

Когда официантка наконец подошла, Лорен заказала джин с тоником.

— Двойной джин, — добавила она, вспомнив фиаско, которое потерпела сегодня у тетушки Джоан.

Сделав большой глоток, Лорен почувствовала, как силы возвращаются к ней.

— Итак, — обратилась она к Иззи, — где твой брат и что мы празднуем?

Набрав в грудь побольше воздуха, Иззи приготовилась выдать длинную тираду о внезапной смене планов, но Лорен вдруг увидела блондинку у окна и застыла. Обрадовавшись, что можно отложить объяснения, Иззи наклонилась к Лорен:

— Занятная женщина, правда? Я уже какое-то время наблюдаю за ней. Как ты думаешь, это мужчина или женщина?

Лорен посмотрела на Иззи со странным выражением лица:

— О, я точно знаю, что это женщина. Это моя мать.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Морин, усаживаясь за их столик. В ее голосе не слышалось материнской заботы. — Я считала, что ты останешься в Тендейле на уикенд.

— В последнюю минуту планы изменились, — ответила Лорен.

— Ты ничего мне не сказала вчера, — упрекнула ее мать.

— Не знала, что должна отчитываться перед тобой, мама. А ты что здесь делаешь? Сохо далеко от Уотфорда.

— У меня концерт недалеко отсюда, — радостно сообщила Морин.

Лорен поморщилась. Ее мать будет петь песни из старых мюзиклов Под аккомпанемент расстроенного пианино в каком-нибудь захудалом пабе перед жующей публикой. И она называла это громким словом «концерт».

— Здесь, в Сохо?

— Не совсем. Но я вспомнила, что ты говорила об этом ресторане, и решила зайти. Сама знаешь, как я люблю бывать в новых местах.

Страсть к новизне была одной из немногих черт ее характера, хорошо известных Лорен. Пока она росла, неугомонность матери не знала границ. Морин постоянно придумывала себе новые занятия, которые могли бы заинтересовать ее и дать чувство незаменимости. Ее увлечения стремительно менялись: от игры в бинго до чечетки, от кулинарии до писательства.

Каждый раз, начиная очередное дело, она светилась от энтузиазма. Но как только пропадало чувство новизны, иссякал и ее интерес. Морин объявляла, что материнский долг не позволяет ей разбрасываться и отвлекаться на посторонние занятия. Это была ложь, и обе знали об этом. Лорен довольно рано начала понимать, что отец больше любил ее, чем маму, и после его смерти мама пыталась заглушить чувство обиды в погоне за новыми впечатлениями.