Исцеление любовью - Тесса Дэр

Впрочем, неважно. Она права: в последнее время он не ел в присутствии других людей. И не без причины.

Рэнсом поднялся.

– Гуднайт, я благодарен вам за великодушное приглашение на ужин, оплаченный моими деньгами и приготовленный в моем замке, но…

– О, я прошу вас, приходите!

Эти слова вырвались у нее сами собой, но гораздо опрометчивее был жест, которым они сопровождались.

Она взяла его за руку.

И пожала ее обеими руками. Очень нежно. Словно он был упрямым ребенком, нуждающимся в сочувствии и ободрении.

– Я буду очень рада, если вы поужинаете с нами, Рэнсом. В том числе и потому, что хотя бы одному из сидящих за столом будет все равно, кто же такой на самом деле Рыцарь-Тень.

Он нахмурился.

– А кто такой Рыцарь-Тень?

– Вот видите! – Она снова пожала ему руку. – Я уже много лет не слышала ничего лучше этого вопроса. Так приходите на ужин и будьте вспыльчивым и неромантичным, как всегда. Очень вас прошу.

– Я рассказала герцогу про наш сегодняшний ужин. – Иззи ахнула и затаила дыхание: мисс Пелэм слишком резко затянула ее корсет. – И пригласила его присоединиться.

– О, чудесно! – Мисс Пелэм сделала еще рывок.

– А он отказался.

Шнурок вновь натянулся.

– Да?.. Как жаль.

Иззи задумалась: сколько еще раз она сумеет собраться с духом и сама обратиться к Рэнсому? Он так упрям и полон решимости сторониться людей. Узнав от Дункана историю его хозяина, Иззи не знала, что и думать. Неужели сердце Рэнсома разбито? Или он злится оттого, что лишился зрения и независимости? Или же он просто обманутый человек, зализывающий душевные раны?

Так или иначе ему давно пора вновь обратиться к миру, и как можно скорее.

Она уже прочла больше половины адресованных герцогу и скопившихся на столе писем, и ее подозрения обрели отчетливую форму. Без неопровержимых доказательств она не решалась даже заикнуться о том, что заподозрила. Но она почти не сомневалась, что поверенные герцога сговорились против него. Зачем – она представить себе не могла. Однако он рисковал лишиться не только этого замка, если в самое ближайшее время вся Англия не узнает, что он жив.

Сегодняшний ужин мог бы стать шагом в верном направлении.

Если бы только!..

Мисс Пелэм снова дернула за корсетные шнурки, заметила, что Иззи поморщилась, и извинилась:

– Простите, мисс Гуднайт. Но корсет надо затянуть как можно туже, иначе вы не сможете надеть платье.

Платье было шелковым, цвета маковых лепестков. Конечно, оно принадлежало мисс Пелэм. В гардеробе Иззи не нашлось ничего подходящего для торжественного ужина.

– Этот цвет вам к лицу. Хоть лиф платья и тесноват.

Лиф и правда был тесным. Собственная грудь казалась Иззи парой бледных трепещущих полусфер над вырезом платья. Довольно-таки скандальный наряд для малышки Иззи Гуднайт. Правда, у нее есть шаль, а за столом будут лишь мисс Пелэм и Дункан.

– Обещаю, я не стану объедаться за ужином. – Иззи провела ладонями по роскошному алому шелку. – Спасибо, что одолжили мне платье.

– Не за что. Я только рада помочь. – Мисс Пелэм натянула длинную, до локтя, перчатку, и протянула руку Иззи, чтобы та застегнула пуговицы. – Но как все-таки долго вам приходится ждать, когда привезут ваши вещи!

– Да уж. – Иззи трудилась над мелкими пуговками и чувствовала болезненные уколы совести.

– Что-то не так, мисс Гуднайт?

– Просто мне хотелось бы…

«Просто мне хотелось бы сказать вам всю правду. О том, что я неистово завидую вашим золотистым волосам, румянцу и уверенности в себе. И что я хотела бы пробудить в вас хоть какую-то зависть, признавшись во всем, что было между мной и герцогом…»

– Мне хотелось бы, чтобы вы звали меня Иззи.

Веер мисс Пелэм со стуком упал на пол. Ее лицо озарила сияющая улыбка.

– Правда?

– Да, конечно.

– Тогда и вы зовите меня Абигейл.

– С удовольствием.

Мисс Пелэм крепко обняла Иззи.

– О, я знала! Я знала, что мы станем лучшими подругами.

Подругами…

Как странно. Иззи ни за что не поверила бы, если бы ей сказали, что она способна подружиться с такой девушкой, как Абигейл. В ранней юности все знакомые ей «Абигейл Пелэм» относились к застенчивой и неловкой Иззи пренебрежительно, с презрением и жестокостью. Ей придумывали обидные прозвища – Ведьмина Метла, Швабра, Овечка Иззи, Обезьянка… и еще много других.

Но она уже выросла, напомнила себе Иззи. Они с Абигейл – взрослые женщины, и если она не даст дружбе с Абигейл ни единого шанса, это будет нечестно.

Абигейл отстранилась.

– Если теперь мы подруги, вы позволите мне сделать вам прическу? – Она подняла на ладони непослушную кудрявую прядь волос Иззи и с жалостью принялась разглядывать ее. – Я знаю замечательный рецепт средства из яичных желтков и розовой воды, от которого любые кудряшки становятся гладкими, как атлас!

Иззи заверила подругу, что ее средство не подействует. Она уже перепробовала все известные человечеству способы, и все напрасно.

Но Абигейл и слышать ничего не желала.

Она подвела Иззи к зеркалу.

– Вот увидите! Вам бы еще прическу и яркую новую ленту… и будет почти красиво.

Почти.

Иззи потянулась за своей шалью, делая вид, что пропустила обидное замечание мимо ушей.

– Ну что, идем ужинать?

Абигейл взяла ее под руку.

– Да, идем. У меня есть вопросы, которые я приберегла как раз для ужина.

Иззи обреченно вздохнула.

К чести Абигейл, она приступила к допросу лишь после того, как было покончено с первым блюдом.

Виноватая улыбка коснулась ее губ.

– Вы, наверное, уже догадались, о чем я хочу спросить.

«Кажется, да».

– Простите, но я просто не могу удержаться. – Абигейл понизила голос до шепота. – Рыцарь-Тень… кто же он на самом деле? Не бойтесь, я никому не скажу.

Иззи решила продлить драматическую паузу, с наслаждением проглотила полную ложку супа-пюре с пастернаком и ощутила приятное послевкусие.

Над этой столовой они трудились целых два дня: отмывали стены, выбивали ковер, полировали мебель, меняли обивку на стульях. При дневном свете потертости и проплешины на ковре и царапины на стенных панелях были отчетливо видны.

Но при свечах столовая выглядела великолепно.

Вся комната прямо-таки сверкала. Стол застелили накрахмаленной и отутюженной белой скатертью, и каждый предмет сервировки на ней, от самой крошечной ложечки до огромного подсвечника, был отполирован до блеска. Даже отделка настоящими бриллиантами не выглядела бы внушительнее. Хрусталь позаимствовали в доме викария, а все остальное нашлось в замке. Дункан обнаружил полный сундук столового серебра и два ящика переложенного соломой фарфора, уцелевших от разграбления в дальнем углу погреба, под досками.