Черный код - Вергилия Коулл

От ее спокойного голоса мне стало жутко.

– Вы имеете в виду…

– Татарин приказал убить их всех, – перебила меня Оксана, – Максима, его сестру-истеричку. Прислугу. Да всех, кто оказался бы в доме. Я слышала, пока обслуживала его стол в приватном кабинете ресторана. На тот момент считалась уже проверенным человеком, и меня не стеснялись во время разговоров. Я водку им наливала, стояла и слушала, как они планируют среди ночи ворваться и вырезать всех в постелях, а потом поджечь дом.

Только понимание, что раз Макс до сих пор жив, значит, ужасный план не оправдался, заставило меня дышать более-менее ровно. Конечно, я понимала, что в битве за большие деньги и ставки большие, но… сколько ему тогда было лет? Около двадцати, пожалуй? Они с Дашей только потеряли последнего из родителей и остались одни, а враги их отца уже точили ножи, чтобы перерезать им горло. Мне стало понятно, почему Дарья была в таких неладах с нервами. Я бы собственной тени боялась, если бы пришлось расти в подобных условиях.

– Похоже, план сорвался, – заметила я слегка севшим голосом.

Губы Оксаны искривились в полуулыбке.

– Он не просто сорвался. Его сорвал Максим. Татарин отправил две машины людей на дело, а сам веселился и бухал в ресторане, заранее отмечая победу над конкурентами. Хорошо, что Сашка тогда не поехал, он в зале был, и я тоже. Прошло сколько-то времени, и вдруг с улицы послышался шум. Помню только, что было уже хорошо за полночь, и в ресторане остались только свои. Кто-то вышел посмотреть, вернулся и позвал остальных.

– И что там было? – я затаила дыхание.

– Когда я вышла, а я вышла не сразу, не положено ведь, – Оксана подарила мне многозначительный взгляд, – то увидела его…

– Кого?

– Максима, конечно! – ее лицо приобрело мечтательное выражение. – Он стоял между двух припаркованных машин, в одежде, покрытой подозрительными пятнами, и совершенно один. Представляете? Пустая ночная улица, даже прохожие не ходят. Свет фонарей. Две машины, те самые, которые уехали по приказу Татарина. И он. Красивый. Молодой. Забрызганный кровью. С беспощадным взглядом, от которого мурашки по коже бежали. Тогда мое сердце дрогнуло, и я испугалась. Потому что вся моя прошлая жизнь, Саша – все перестало иметь значение. Так сильно я захотела быть с Максимом. В нем есть что-то…

Она запнулась и покачала головой, не находя слов.

– Сила, – подсказала я, прекрасно представляя себе Макса там, на чужой территории, с вызовом во взгляде.

– Нет, – возразила Оксана, – тьма. Все, что его окружает – тьма и мрак. Вы никогда не ловили себя на мысли, что из-за него хотите делать то, на что никогда не решились бы в другой раз? Что-нибудь ужасно жуткое, порочное, непристойное? Я хотела слизывать с него кровь. Чужую, его, свою – неважно. Просто делать это.

Я только мрачно ухмыльнулась. С чего бы начать в своем перечислении? С момента, когда мечтала оказаться на месте его привязанной к кровати жены? Или когда ласкала себя в ванной, думая о нем?

– Люди меняются рядом с ним, как в кривом зеркале, – доверительным тоном поведала моя собеседница. – И он не удивляется. Вы заметили? Он никогда и ничему не удивляется…

И мне опять стало не по себе. Вспомнились зачем-то слова Марго о том, что Соловьев искал в людях другие способности.

– Думаете… Максим – не просто человек? Он умеет что-то, чего не умеют другие?

– Я не знаю, – Оксана стала холодной и отстраненной, уставилась в одну точку, – знаю только, что если он захочет залезть к вам в душу, он это сделает. Он читает людей, как книги. Женщин… особенно…

Она обхватила плечи руками с таким жалким видом, что мне даже захотелось ее обнять. Необъяснимый порыв, учитывая, что особой симпатии я не испытывала. Скорее, сочувствие, как к израненному животному. Да, такой Оксана и выглядела. Израненной внутри. Странно.

– Что случилось с теми людьми в машинах? – сменила я тему. – Которые поехали убивать семью Максима?

– Они все были мертвы. Сидели там, в машинах, на своих местах. Точно в таком порядке, как рассаживались, когда уезжали. Сашка сам лично подошел, чтобы проверить. Все сидели, как живые. Только дырка в голове и в сердце.

Я не удержалась и выругалась вслух. Все это мне не нравилось. Очень-очень не нравилось. Я искала факты, подтверждающие невиновность Макса, а наткнулась на историю, как он привез две машины мертвых, аккуратно посаженных по местам тел. Понятно, что не сам всех убил, ему кто-то помог. Наверняка его люди. Но сама театральность постановки…

Это, действительно, попахивало тьмой, кривыми зеркалами и чем-то очень страшным.

– Зачем Максу это делать? – пробормотала я, скорее, самой себе, но Оксана услышала.

– Он заставил себя уважать, – пояснила она. – Неужели вы не понимаете? Думаете, если за вами посылает убийц Татарин, то вы сможете это как-то остановить? Вы можете убежать, спрятаться на время, отсрочить приговор. Но они будут приезжать, снова и снова, пока будут считать вас слабым звеном. Максим сделал то, что никто не сделал бы лучше! Он стоял лицом к лицу с Татарином и шутил, что вернул его подарки обратно почти нераспакованными. Заявил, что если у того имеются незавершенные вопросы, то следовало просто пригласить на разговор. И что он будет уничтожать всех, кто еще раз позарится на его семью.

– Смело…

Оксана невесело рассмеялась.

– Безрассудно, я бы сказала. Я думала, его убьют там, не сходя с места. Но Татарин был в таком шоке! Ведь дело тщательно подготавливали, и знали о нем только проверенные люди. Вся соль была во внезапности нападения. Информация не должна была просочиться и дойти до Максима. Но она дошла. Могу поклясться, он был готов к визиту тех людей. Иначе ему не удалось бы их всех пристрелить так ловко.

– Татарин не стал приказывать его убивать?

– Он понял, что все мы смотрим на него, и пригласил Максима обсудить вопросы в приватном кабинете без посторонних. Они зашли в комнату вдвоем, и никто не знает, о чем говорили. Потом вышли, попрощались, как друзья, и Максим беспрепятственно уехал восвояси. Гораздо позже я слышала, что по результатам переговоров он уступил Татарину почти всю территорию, оставив себе только ряд заведений. Все считали, что только поэтому Татарин его не пристрелил. Что Максим от него откупился.

– А вы так не считаете?

Моя собеседница ненадолго задумалась.

– Сначала я тоже так думала. Да и логично было бы такое предположить. Они могли бы продолжить воевать, но тогда умирали бы все новые и новые люди. Максиму удалось поставить точку в этой войне. На какое-то время все утихло. Но потом оказалось, что полученными территориями крепко занялась полиция. Несколько заведений вообще прикрыли. В итоге, Татарин только убытки от них получил. Сразу стало понятно, что Максим на него полицаев натравил. И Татарин снова начал злиться. Только теперь тихо.

– И до сих пор злится? – я почувствовала слабый проблеск озарения. – Уж не связано ли покушение в изоляторе с Татарином?