Дворец для сероглазого принца - Татьяна Тронина

* * *

– Как? – удивленно переспросил Ганин. – Мика?

– То есть Михаил, – поправилась Катя. – Но мы его всегда...

– Так это твой сын? – перебил Ганин, с интересом глядя на мальчика.

– Ну да... – кивнула Катя. – Послушай, Ганин, мне надо срочно с тобой переговорить.

Она сильно волновалась.

Ганин изменился. Но дело было не в возрастных изменениях, а в чем-то другом, неуловимом... «Надеюсь, что он немного поумнел. И не такой противный, как раньше», – мелькнуло у Кати.

Потом она перевела взгляд на Риту.

Такая простая мысль – что Ганин может быть не один – до сих пор не приходила Кате в голову. За те двенадцать лет, что прошло с последней их встречи, он мог сто раз жениться. И даже завести кучу детей – тем более, что для мужчины это гораздо проще...

А девушка рядом с Ганиным – настоящая красотка.

Квартира тоже великолепна, насколько можно судить по прихожей. Приглушенный неяркий тон стен, вычурные шкафчики с подсветкой, роскошный дубовый паркет...

– Да... поговорим, – пробормотал Ганин. – Рита, пожалуйста, угости чем-нибудь мальчика, а мы с Катей пройдем в кабинет...

– Конечно, – улыбнулась Рита. Катя не представляла для нее никакой угрозы. «Глупо ревновать к прошлому, которое никогда не вернется», – говорила ее улыбка. Потому что первая любовь никогда не возвращается. Это все равно что ревновать к мертвецу. – Идем со мной, Мика...

И она куда-то потащила за собой Катиного сына, к чему тот отнесся вполне благосклонно. Потому что Рита умела одним словом, одним движением вызывать к себе доверие и приязнь.

Катя отправилась вслед за Ганиным.

Они сели друг напротив друга в большой комнате, оформленной стильно и строго – как и подобает кабинету архитектора. Гигантский плоский монитор, ворох бумаг на столе...

– Я тебя слушаю, – дрогнувшим голосом произнес Ганин.

– Дело вот в чем, – решительно ринулась в бой Катя. – Мне надо на какое-то время спрятать Мику. Ненадолго.

– И?..

– Я хочу, чтобы он пожил у тебя. Повторяю – ненадолго.

Ганин был просто потрясен подобным нахальством. Он снова задохнулся – на сей раз от возмущения.

– Что? – спросил он, как будто не расслышал. – Что ты хочешь?

– Что слышал, – мрачно ответила Катя. Обида вскипела в ней моментально – как в старые добрые времена.

– Но почему? Почему именно у меня? – усмехнулся Ганин. – Ты появилась спустя... спустя много лет и ошарашиваешь меня известием: ты, оказывается, хочешь, чтобы твой сын немного пожил у меня. Гениально! – он всплеснул руками и нервно забегал по комнате. – В этом ты вся! Ты хочешь!..

– Да, я так хочу, – угрюмо сказала Катя. – И я не вижу в своей просьбе ничего особенного.

– Но почему? По-че-му...

– Потому что Мика – и твой сын тоже, – со злостью произнесла Катя. – Ганин, я не прошу у тебя денег, я не требую от тебя чего-то невероятного. Я просто хочу, чтобы Мика некоторое время пожил у тебя. Я, честное слово, не сразу решила пойти к тебе, были и другие варианты. Но... Просто так вышло, что другого выхода у меня сейчас нет, ты понимаешь?

Ганин, открыв рот, ошеломленно таращился на нее.

Затем он побледнел, а потом покраснел. Потом снова побледнел. Катя терпеливо дожидалась, когда он наконец придет в себя.

– К-кто? – прошептал он.

– Твой сын. Если ты не согласен приютить у себя Мику, мы немедленно уходим. Без проблем. Только, умоляю – ничего ему не говори в этом случае!

– По-почему?

– Какой же ты глупый! – с досадой произнесла Катя. – Ты нанесешь ему психологическую травму. Каково ему будет, когда он узнает, что родной отец не захотел о нем позаботиться!

– О... о боже!.. – Ганин опять покраснел. – Ты хочешь сказать, что вот этот мальчик... – он дрожащим пальцем указал в сторону двери, – мой сын?

– Именно.

– Откуда?

– Оттуда! Будто ты не знаешь, откуда дети берутся! – с ненавистью произнесла Катя. – Видишь ли, сложилась странная ситуация. Нам хочет отомстить жена моего любовника. У нее погибла дочь, и она во всем винит меня. Уж не знаю, действительно ли она собралась убивать Мику, но рисковать собственным сыном я не собираюсь.

– Чудесно! – воскликнул высоким голосом Ганин. – Дивная история... Вполне в твоем духе!

– Ганин, только без иронии! – угрожающе произнесла Катя.

Он схватился руками за голову.

– Ты поразительная женщина, Катя! И вот что я тебе скажу...

– Что? – спросила она.

– Я согласен.

– Неужели?.. – от неожиданности (в самом деле – Ганин не стал требовать подробностей!) смутилась Катя.

– Да. Мне все равно – мой это сын или не мой... Пусть мальчик поживет у меня.

– Ты поразительный мужчина, Ганин! – воскликнула теперь она. – Я, честно говоря, не ожидала...

– Мы ведь были когда-то друзьями, Катя, – холодно произнес он. – И я не должен отказывать тебе только потому, что в обиде на тебя.

– Ты на меня обижен?

– Нет! Я даже не помню, из-за чего мы ссорились двенадцать лет назад. Я помогу тебе просто потому, что до сих пор был порядочным человеком. А ты – женщина, которая нуждается в помощи.

Несколько мгновений Катя смотрела на него.

– Спасибо... – наконец прошептала она. – На всякий случай... вот мои координаты. – Она протянула ему визитку. – Если что – позвони мне, Ганин.

– Обязательно, – сухо произнес он. – Хотя не уверен, что Рита будет в восторге. Но ничего, разберемся.

– У тебя замечательная жена, – искренне произнесла Катя. – Правда! У вас есть дети?

– Ты все такая же любопытная, как и раньше, – бесстрастно уронил он. – Нет, мы еще не успели обзавестись потомством...

– Это я потому спросила... что подумала – Мике было бы веселее, если бы тут еще кто-то... Ну, ты понимаешь!

– Вполне.

«Да, я не ошиблась, – решила Катя, – он изменился. Он стал еще хуже. Он стал еще более нетерпимым к людям. У него каменное сердце. Но это ничего. Именно поэтому Мике будет у него хорошо – Ганин такой педант и сухарь, что сдержит свое обещание. Он о нем позаботится».

– Ладно, не буду вам мешать... – она поднялась из кресла. – Кстати, вы можете оставлять Мику дома одного. Он уже взрослый человек. От него не будет никакого беспокойства!

– Я поговорю с Ритой, и мы решим, что нам делать, – он шагнул к двери. Обернулся. – Мика... Ну надо же!

– Что?

– Не имя, а собачья кличка какая-то, – с осуждением произнес Ганин. – Может, я буду называть его Михаилом? Ты не против?