Ранетки - Надежда Зарочинцева

ближайшей кондитерской, чтобы отметить удач­ную сделкукоробкой пирожных.

Женя, извинившись, убежала к репетитору. Дойдя до егоподъезда, она уже ткнула кнопку домофона, но передумала и набрала номер репе­титорас мобильного:

— Вадим Алексеевич? Я заболела. Врачи ска­зали,воспаление легких, так что приду в лучшем случае через неделю.

Повесив трубку, Женя порылась в кармане:

— Так, сто долларов есть. Еще два занятия, и клавишиу меня.

В скейтпарке Антон уже в коридоре пытался опробовать новуюдоску, Гуцул шел рядом.

— Слушай, Антох, ты не обижайся, но я буду завтракататься. Я хочу попасть в команду к Яку, ты же слышал: он из ребят профиделает, за гра­ницу с ними ездит.

Он просто разводит нас, — разозлился Мар­кин. — Пускай обоихберет, или откажемся от соревнований.

Да ладно тебе, ты просто боишься проиграть по-честному, —красуясь, заявил Гуцул. — Зна­ешь ведь, что я лучший...

— По-честному так по-честному, — решился Антон. —Пусть победит сильнейший.

Гуцул подкатил на доске к Ане:

Слушай, а ты чего чопорная такая? Давай дружить!

Между мужчиной и женщиной дружбы не бывает, — заявила Аня. —Сам же говорил.

Подумай, Анюта, я не шучу. Я мужчина серь­езный и так простоне отступлюсь.

Напористый какой! — прошептала Ане На­таша. — А он тебесовсем не нравится?

Совсем. Нет, он нормальный парень, прос­то...

Просто нравится другой? — закончила На­таша.

Нет, — Аня замялась, — просто.

Анин папа привел Лизу в мастерскую и усадил на диван.Некоторое время он с Агеевым корпел над чертежом, а потом предложил:

— Может, перерыв на пирожки?

— Работайте, я сама сделаю, — улыбнулась Лиза.

А в конце дня она разрешила Михаилу Алексе­евичу проводитьее домой.

Ну, как тебе наша мастерская? — спросил он по дороге.

Мило, только неуютно, очень похоже на при­станище брошенныхмужей, — ответила Лиза.

Что есть, то есть, — усмехнулся Анин па­па. — Но с твоимпоявлением там сразу стало как-то теплее.

Пойдем, я тебя горячим чаем напою, — при­гласила Лиза,открывая подъезд.

Михаил Алексеевич чуть помедлил и зашел за ней.

После тренировки Лера и Гуцул пошли в одну сторону, аНаташа, Аня и Антон — в другую. По­скользнувшись на свежей корке льда, Аня рас­тянулась.Антон тут же подбежал к ней и помог подняться.

Не ушиблась? — спросила Наташа.

Да нет, ерунда. — Аня потерла коленку.

Ань, можно я тебя провожу? Ты не против? — спросил Маркин,глядя Ане в глаза.

А я пойду одна, да? — обиженно спросила Наташа, но ее неуслышали.

Аня и Антон взялись за руки и пошли по улице. А Наташаосталась стоять. В ее голове крутились строчки: «Кто виноват, что стало вдругодиноко? Кто виноват, что за окном холода? Дождь снегом

стал, и стали мы так далеки...» Она смахнула сле­зу и унылопобрела домой.

Антон держал Аню за руку, а она даже боялась дышать, чтобыне спугнуть это долгожданное счастье.

— Холодная, сейчас согреем. — Маркин за­сунул одну ее руку вкарман пальто и взялся за другую. — Как там у тебя в стихах? «Белый снег, белыйцвет, белый свет...» Все время крутится в голове.

Ау Ани в голове были совершенно другие строч­ки, и из нихскладывалась новая песня: «Сердце не спит, сердце поет, сердце ждет! Одинокойпти­цей можно возвратиться. Лучше в клетке, чем в чужих руках. Далеко-далекодолго будет сниться, где мы вместе в облаках...»