Парижский поцелуй - Барбара Картленд

Хотя Шина очень спешила, она опоздала на работу. Она думала о шляпе, которую заказала мадемуазель Фонтес.

Шина посмотрела на календарь: она работала уже неделю. И даже не заметила этого. Прошла неделя с того момента, как она уехала из посольства. Восемь дней после того, как она в последний раз видела Люсьена. Она услышала, как девушка говорит по телефону:

— Я понимаю, мадемуазель Фонтес желает, чтобы мадам Лоусон сама принесла ей шляпу.

— Она хочет, чтобы шляпу принесла я? — спросила Шина, когда девушка повесила трубку.

— Да, но я должна спросить разрешения у мадам.

Девушка исчезла, и Шина стояла в ожидании, с куском ленты, к которой она подбирала цветы из шелка. Как много узнала она о цветах и оттенках в течение этой недели. Когда Шина приехала в Париж, ей хотелось танцевать на освещенных солнцем улицах, но теперь она была несчастна.

— Мадам разрешила вам отнести шляпу. Но только не задерживайтесь, — прервала ее мысли вернувшаяся девушка. — Мадам отпускает вас на час, так что поторопитесь.

— Хорошо, — сказала Шина. Она привыкла к безоговорочным приказам мадам, когда дело касалось времени.

— Время — деньги, — часто повторяла мадам Габриэлла, если замечала, что девушка отрывалась от работы, чтобы припудрить носик, поправить волосы перед зеркалом или просто немного отдохнуть.

— Быстрее! Быстрее! Быстрее! — бывало, говорила она Шине.

«Быстрее! Быстрее!» — звучало у нее в голове, когда она сбежала вниз с изящной шляпной коробкой в руке и вскочила в автобус, который повез ее к Елисейским Полям. До дома Фифи было ехать пятнадцать минут. Шина взбежала вверх по лестнице с желанием поскорее увидеть Фифи.

Фифи сидела за туалетным столиком, но, увидев Шину, вскочила и протянула ей руки.

— Вы совсем пропали, — упрекнула она Шину. — Как дела? Вам нравится работа?

— Я очень благодарна вам, — сказала Шина. — Я надеялась, что у меня появится возможность увидеть вас и рассказать об этом.

— Но вы давно должны были прийти ко мне!

Шина промолчала. Она не стала говорить, что не хотела злоупотреблять добротой Фифи.

— Ну, рассказывайте скорее, — настаивала Фифи. — Вам, наверное, тяжело?

— Очень тяжело, — улыбнулась Шина. — Но интересно. Я начинаю познавать Париж.

— А где вы живете? Как досадно, что я не спросила об этом раньше.

Шина рассказала ей о семействе Боне.

— Французы так добры, — согласилась Фифи, когда Шина закончила. — Про нас говорят, что мы корыстные и жадные, но на самом деле мы отзывчивы, просто многие настолько бедны, что вынуждены считать каждую копейку.

— Теперь я это понимаю, — сказала Шина. — Но хватит обо мне. Расскажите лучше о себе.

— У меня новая песня, — сказала Фифи, — и очаровательный новый партнер. Вы обязательно должны прийти ко мне на концерт. Мне очень трудно провести вас сейчас — нет свободных мест, но скоро будет легче. Я дам четыре билета для вас и ваших друзей.

— Огромное спасибо, как это мило с вашей стороны, — поблагодарила ее Шина.

— Если вы хотите прийти с молодым человеком, я могу дать вам два билета. — Фифи вопросительно посмотрела на Шину.

— У меня нет молодого человека, — ответила Шина.

— Я не понимаю — почему? — со вздохом спросила Фифи. — В этой одежде вы выглядите лучше меня и могли бы покорить сердце каждого.

— К сожалению, мне пора. — Шина не хотела продолжать разговор, потому что ее сердце принадлежало лишь одному человеку.

— Нет-нет, выпейте кофе, — стала удерживать ее Фифи, — Анастазия сейчас принесет. Не торопитесь. Не бойтесь мадам Габриэллу. Это она должна бояться потерять такую клиентку, как я.

— Вероятно, так, — согласилась Шина. — Но все равно я ее боюсь.

Анастазия принесла кофе, бисквиты, и, разливая кофе, Фифи обронила невзначай:

— Кто-то недавно спрашивал о вас.

Шина вздрогнула от неожиданности:

— Кто спрашивал?

— Какой-то мужчина с очень приятным голосом. Я, конечно, ничего не сказала, но он был очень настойчив.

— Вы точно ничего ему не сказали? — заволновалась Шина.

— Точно, но он мне очень понравился. Благоразумно ли вы поступили, что скрылись от него?

— Очень даже благоразумно. Но вы действительно не сказали…

— Я не сказала ни слова, — прервала Шину Фифи, — я же не настолько глупа, чтобы вмешиваться в вашу личную жизнь. Только мне кажется, вы зря так поступили.

Шина вздохнула:

— Никогда не знаешь, что лучше. Но я не могла поступить иначе.

Когда Шина говорила, перед ее глазами стоял Люсьен. Она все еще мечтала почувствовать его руки, хотя знала, что больше этого не произойдет.

— Женщины — очень глупые существа! — воскликнула она с судорожным смехом и, поставив пустую чашку, поднялась. — Спасибо, Фифи, все было замечательно.

— Не смешите меня. Меня не за что благодарить. Я все еще подыскиваю для вас работу получше. Ведь вам тяжело у мадам Габриэллы. Не бойтесь, я не забываю о вас. Вы вернули мне удачу, и я вам отплачу тем же.

Прощаясь с Фифи, Шина спросила:

— Думаете, что сможете обрести счастье снова?

Фифи замерла, голос ее изменился, но она спокойно сказала:

— Есть много видов счастья и много видов любви. Я любила лишь раз, и эта любовь останется со мной навсегда, но я должна продолжать жить дальше. Я молода и пользуюсь успехом. Я хочу жить интересно. Я не хочу оставаться в тени, а должна идти по своему пути.

— Вы разумнее, — вздохнула Шина, — намного разумнее меня. — Она поцеловала Фифи и пошла к двери. — Мне нужно торопиться. А то меня уволят и мне придется опять обращаться к вам за помощью.

— До свидания, — сказала Фифи. — Не заставляйте меня так долго ждать вас снова.

— Я постараюсь, — пообещала Шина, хотя знала, что не придет к Фифи без приглашения, если только не случится что-нибудь непредвиденное. Она всегда помнила слова дяди Патрика: «Нельзя использовать друзей!» Нельзя беспокоить людей и просить слишком много, если ничего не можешь дать взамен. Она не хотела злоупотреблять добротой Фифи и супругов Боне.

Светило жаркое солнце, и вместо того, чтобы сесть на автобус, Шина с наслаждением шла пешком по Елисейским Полям.

Автомобили мчались по широкому шоссе, яркие цветные тенты пестрели у магазинов, деревья были в цвету. Впервые после отъезда из посольства красота Парижа тронула исстрадавшееся сердце Шины.

На душе вдруг стало тепло. Она посмотрела на солнце, на весеннее оживление. И тут ее как будто окатили холодной водой — она услышала голос:

— Так вот где вы скрываетесь?