Объятия незнакомца - Лиза Клейпас

– Макс, мы уже давно знаем друг друга.

– Ты так считаешь? – спросил он.

– Неужели я могла не заметить перемены в тебе? Думаю…

– Не стоит тратить время на размышления, – холодно сказал Макс. – Тем более когда они приводят к таким выводам.

– Почему ты не можешь позволить себе хотя бы немного счастья? – продолжала Мириам.

– А почему ты считаешь, что она может сделать меня счастливым?

– Да потому, что она смогла сделать тебя таким несчастным.

– Хватит. – Он раздраженно отвел ее руку. Мириам пожала плечами и откинулась на подушку.

– Ты всегда озадачиваешь меня, мой милый. Я ведь ни на что не претендую.

Макс спустил ноги с кровати и принялся одеваться. Мириам с восхищением наблюдала за его мускулистым телом, когда он подошел к окну и оперся одной рукой о подоконник.

– Ты собираешься пойти домой? – спросила она.

– Нет, черт побери.

Макс был явно расстроен. На губах Мириам мелькнула злобная улыбка. Она никогда прежде не надоедала Максу. Ясно, что все это из-за девушки. Удивительно, размышляла она, что большинство неуязвимых мужчин, даже таких, как Максимилиан Волеран, рано или поздно начинают терзать свою душу. Они не могут избавиться от этого, несмотря на все старания.

– Почему мужчины сами себе создают трудности? – спросила Мириам. – Ведь она твоя. Почему же ты не хочешь признаться, что испытываешь к ней нежные чувства?

Макс посмотрел на нее через плечо, от лунного света одна сторона его лица казалась серебристой. Он опустил ресницы, и на верхние части щек упали тени.

– Чувства тут ни при чем. Неужели ты не поняла этого?

После продолжительной паузы Мириам ответила:

– О, Макс, в некотором смысле ты такой же наивный, как и она.

* * *

Бернар держал в руке стакан ярко-красного вина, не спеша потягивая его и размышляя о своем старшем брате. Впервые за три месяца они могли поговорить наедине. Макс отсутствовал весь день, наблюдая за ремонтом моста в своем поместье. Он, не переодевшись, вошел в библиотеку, намереваясь немного выпить, пока готовится ванна. Покрытая грязью одежда свидетельствовала о его активном участии в работе.

Бернар не разделял склонности брата самому браться за дело, когда в поместье для этого достаточно рабов.

– Не думал, что ты проведешь так свой первый день после свадьбы, – сказал Бернар.

– Я тоже не предполагал, – насмешливо ответил Макс, садясь на стул и кладя ногу на ногу, не обращая внимания на комья грязи, упавшие с его сапог на прекрасный ковер.

– Вижу, ты совсем не изменился и по-прежнему считаешь, что никто лучше тебя ничего не сделает. Неужели надо обязательно самому возиться в грязи?

– Я полагал, мы договорились, что ты будешь управлять плантацией, Бернар. Но к сожалению, из-за твоих частых отлучек мне приходится самому принимать решения. Я с радостью перестану возиться в грязи, мой брат, как только ты решишь, что способен справиться с делом.

Бернар слегка покраснел, вспомнив о тех случаях, когда он пренебрегал своими обязанностями, зная, что Макс всегда позаботится о деле.

– Наш отец давно распределил роли между нами, – сказал он, пожимая плечами. – Ты должен быть образцом, самым лучшим отпрыском благородного семейства в Новом Орлеане, так сказать, главой семьи. Я же расточительный мот, всегда возвращающийся домой с покаянием и протянутой рукой. Александр… это ребенок… распутник… любитель вина и женщин. Как можем мы выйти за роли, предназначенные нам?

Макс скептически посмотрел на него:

– Виктора уже нет. Ты можешь выбрать себе любую роль.

– Слишком поздно. Теперь я не хочу что-либо менять. Не желаю ни брать на себя ответственность, ни заводить собственную семью.

Внезапно оба замолчали, Бернар уставился на свои сапоги, а Макс размышлял, о чем еще можно поговорить.

– Дочери Фонтейна действительно так непривлекательны, Бернар? – спросил он наконец. Бернар устало улыбнулся:

– Конечно же, нет. Однако как я мог думать о женитьбе, зная, что существуют женщина и мой ребенок, нуждающиеся в моем покровительстве?

– Это было десять лет назад, – мрачно сказал Макс. – Сейчас она, вероятно, уже нашла себе мужа.

– Думаешь, это утешает меня? Другой мужчина воспитывает моего ребенка! Мой Бог, последние десять лет я каждую ночь задаю себе один и тот же вопрос: почему она ушла, ничего не сказав ни мне, ни своей семье, и куда она подевалась?

– Извини, Бернар, – тихо сказал Макс. – Наверное, тогда я мог бы чем-то помочь тебе, но вместо этого думал только о…

Макс замолчал. В то время он был всецело поглощен суматохой в связи с убийством Корин и не мог уделить внимание неудачному роману младшего брата с Рилой Карен, дочерью лодочника-американца. Бернар и его девушка знали, что брак между католиком и протестанткой грозил бедой им обоим. Когда Рила обнаружила, что беременна, она немедленно исчезла. Несмотря на все усилия найти ее и ребенка, Бернару в течение десяти лет не удалось обнаружить никаких следов.

– Бернар, – медленно произнес Макс, – ты достаточно долго искал их. Может быть, теперь уже пора забыть о прошлом.

– Именно так ты и решил поступить? – поинтересовался Бернар, желая сменить тему разговора. – Поэтому ты и женился так поспешно?

– На это были причины.

– Лизетта действительно боится тебя? – спросил Бернар. Макс улыбнулся:

– Надеюсь, нет.

– Весь дом знает о том, что ты не остался с ней на ночь.

– Мне наплевать на всех. Это моя свадьба, и я вправе вести себя так, как хочу.

– Конечно, – охотно согласился Бернар. – Однако, думаю, глупо нарушать традиции. Вспомни. Ты должен провести по меньшей мере неделю наедине с новобрачной. – Он улыбнулся. – Долг мужа лишить невесту невинности.

Макс нахмурился:

– Может быть, когда-нибудь я обращусь к тебе за советом. А пока…

– Да, да, понимаю. – Глаза Бернара весело сверкнули. – Кстати, ты решил, что делать с Мириам?

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Ну потому, что она очаровательное создание. Как Мириам среагировала на твою женитьбу? Полагаю, очень расстроилась.

– Вовсе нет.

– Бедный Максимилиан. – Бернар тихо засмеялся. – Есть ли хоть одна женщина, кроме матери, которая любила бы тебя?

Макс бесстрастно посмотрел на него и ничего не ответил.

– Любовь не для тебя, не так ли?

– У тебя есть какие-то основания так думать? – мягко спросил Макс.

– О, я постоянно пытаюсь узнать, есть ли у тебя сердце, но никак не могу понять.