P.S. Ты мне нравишься - Кейси Уэст

– Уайат, ты их передержал.

– Я все равно съем.

Я достала хот-доги и поставила их вместе с бутылкой кетчупа на стол перед ним и Джоной.

– На вкус они такие же, – сказала я Джоне, пока тот не успел возразить. – Ешьте. И не трогайте это. – Я показала на вещи для шитья на другой стороне стола и переключила внимание на телефонный разговор.

– Хочешь прийти ко мне? – спросила я Изабель.

– Да! Скоро буду, – ответила она, и я улыбнулась.

Когда подружка приехала, мы обнялись так, словно не виделись целую вечность. Казалось, после концерта прошло несколько лет.

– Как прошел День благодарения у Габриеля? – спросила я, как только Изабель вошла в дом.

– Весело. Я провела там всего пару часов, – вздохнула она. – Ты же знаешь, что мои родители думают о праздниках.

Мы вошли в гостиную и плюхнулись на диван.

– Знаю, – улыбнулась я. – Удивительно, что они вообще тебя отпустили. Там было много людей?

– Да. И много детей. А как у тебя прошло?

– Кейд приходил. – Мне казалось, теперь я должна рассказывать подружке каждую мелочь, связанную с Кейдом, чтобы она не подумала, будто я от нее что-то скрываю.

– Что? – На лице Изабель отразился такой же шок, как и в голосе. – Зачем?

– Уайат его пригласил. – Изабель уже знала, что Кейд был бейсбольным тренером моего брата в этом сезоне.

Она ахнула:

– Не может быть.

– Может.

– И? – Изабель подтолкнула меня, ее глаза стали еще больше.

– И Кейд провел здесь больше трех часов.

Рука Изабель взлетела ко рту.

– Мне так жаль. У тебя, должно быть, был ужасный день.

Я покачала головой:

– Нет. Вообще-то, совсем наоборот. Мы объявили перемирие, и день прошел прекрасно.

Изабель засмеялась:

– Перемирие. Твоя идея или его? Забудь, не знаю, почему вообще спрашиваю. Это как раз в твоем духе.

Я легонько пихнула ее:

– И что это должно означать?

– Ты забавная, вот и все. Вау, вы с Кейдом начинаете ладить. Это чудо. Как думаешь, это связано с письмами? Он знает, что это ты?

– Нет. Понятия не имеет. И когда часы пробили полночь… ну, когда он ушел, перемирие закончилось. Мы не друзья. Он и его девушка приговорили меня к наказанию на две недели. У меня есть причины злиться.

– Ты мне так и не объяснила, что там произошло.

– Замещающий учитель и банальное «перепутал с кем-то другим».

Изабель улыбнулась:

– Звучит как детективный роман.

– Так и есть. Это было глупо. Саша заняла мое место и стала делать ужасные вещи от моего имени. – Я закинула ноги на колени Изабель. – Но это не важно. Дело прошлое.

– Как дела с Лукасом? – спросила Изабель.

Я нахмурилась, осознав, что сегодня ни разу о нем не подумала.

– Он не звонил и не писал, – вздохнула я.

– Ничего страшного, – улыбнулась Изабель.

– Прошла неделя! – запротестовала я.

– Но сейчас День благодарения. Возможно, он уехал из города или еще что-то, – предложила она. – Все будет хорошо.

Я потеребила ниточку, торчащую из диванной подушки:

– Но… если с ним ничего не выйдет, я это переживу.

– Почему ты уже списываешь его со счетов, словно ничего не получится?

– Не списываю.

– Списываешь. Ты пытаешься защититься, хотя еще ничего не произошло.

– Это не так. Просто… Я не хочу, чтобы ты беспокоилась за меня, если ничего не выйдет. Чтобы быть счастливой, мне не нужен Лукас. Я могу быть счастлива с ним… или без него… или с кем-то еще.

Темные брови Изабель взлетели.

– С кем-то еще? С кем?

Почему я покраснела?

– С кем-нибудь. Я говорила чисто гипотетически.

– А-а… – Изабель кивнула и, глубоко вдохнув, сказала: – Итак… Кейд.

– Нет, точно не с Кейдом! – воскликнула я, не дождавшись ее следующего предложения, которое не расслышала из-за своего громкого протеста. – Что?

Подружка склонила голову набок:

– Я сказала, вернемся ко Дню благодарения.

– Ах да! День благодарения. А что с ним?

Мои щеки все еще пылали, и я старалась не смотреть на Изабель. Опустила ноги на пол и принялась складывать в стопку журналы, раскиданные по кофейному столику.

– О чем вы с Кейдом разговаривали? – спросила меня Изабель.

– Не знаю. О кролике. Моем брате. Его семье.

Последнее было не совсем правдой. Я пыталась поговорить с ним о его семье, но он сразу же закрылся. Однако мы разговаривали о его семье в письмах, и это заставило меня кое-что спросить у Изабель:

– Когда вы с Кейдом встречались… он много рассказывал о своих родителях?

– Своих родителях? Не особо. – Изабель скинула шлепки и подогнула под себя ноги. – Они богаты и много путешествуют, но это все, что я помню. А что?

– Его отчим хорошо к тебе относился?

– Отчим? Это же его настоящий папа, разве нет? Он зовет его отцом. Тому принадлежит «Дженнингс Иншуренс»? У Кейда фамилия Дженнингс.

– Ты права. Но…

Кейд никому не рассказывал, что его родители развелись? Ну конечно, раз его отец никогда не приезжал и ему не приходилось метаться между родителями, можно было ничего не объяснять, если не хотел. Он как-то упомянул, что в письмах затрагивает очень личные темы.

– Знаешь, если подумать, ты права, – сказала Изабель, склонив голову. – Он как-то сказал между делом, что это его отчим. Значит, его отчим усыновил его? Вот почему у него такая фамилия.

– Не знаю.

– Не думаю, что он хорошо знает своего отца. Они, наверно, развелись задолго до того, как переехали сюда.

Не так уж и задолго.

– Да… возможно.

– До сих пор не могу поверить, что вы нормально общались три часа! – воскликнула Изабель, взглянув на меня. – В смысле, когда я была с ним, вы двое в одной комнате больше двух минут не выдерживали, чтобы не оскорбить друг друга.

– Знаю. – Когда она была с ним! Изабель с Кейдом встречались. Это было правдой. И это было не так уж давно. – Не волнуйся, мы не перестали оскорблять друг друга. Рак на горе еще не свистнул.

Изабель выглянула в окно:

– Уверена? Могу поклясться, по дороге сюда я слышала одного.

– Смешно.

Изабель улыбнулась и обняла меня за шею: