На тринадцати ветрах. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

— Ты цел? — спросил Франсуа, протягивая ему руку и помогая встать на ноги.

— Цел! Но как вам это удалось? У этого парня медвежья сила.

— Именно поэтому я с ним и обошелся, как с медведем, — ответил канадец, указывая пальцем на поверженное чудовище: между его лопаток торчал охотничий нож.

— Благодарю вас, господин Ньель, от всего сердца благодарю! А что с остальными? О боже, Элизабет! Он ее убил.

В комнате, где сразу стало много народа, Артур поискал глазами сестру. Он увидел, как Гийом поднял дочь на руки и отнес на кровать. Тем временем мадемуазель Леусуа приводила в чувство Белину. Адам уже очнулся и теперь помог брату сесть.

— За Элизабет не волнуйся. Она дышит. Ты-то сам в порядке?

— Теперь уже лучше, спасибо. Я бы только чего-нибудь выпил. А ты как? Когда я вошел, тебе было не слишком хорошо!

— Этот ужасный человек уложил меня ударом кулака в челюсть. Но это пустяки. Как же я испугался, когда увидел, что он подошел к колыбели! Потому что он пришел за Лулу... за нашим Лулу! — простонал Адам и разрыдался. У него сдали нервы.

Но никто серьезно не пострадал. У Элизабет посинела шея, и ей было трудно глотать. У Белины вскочила шишка на голове. Губы Адама распухли. Но доктор Анбрюн, оставивший ненадолго Гимара, чтобы заняться остальными, ничего серьезного не нашел. И все-таки Артур никак не мог успокоиться.

— А тот, другой? Отец, вы схватили другого? — спросил он Гийома, который никак не мог решиться отпустить руку своей дочери.

— Разумеется! Спасибо малышке Аннетт, мы его не упустили. Александр, Дагэ и его конюхи набросились на него вместе с этими несчастными людьми, среди которых осмелились затесаться эти два злодея, чтобы проникнуть в усадьбу. Они помешали ему уйти, встав перед ним стеной. Теперь Сент-Алин в кипятильне[54] и под надежной охраной, можешь мне поверить! Мы скоро к нему пойдем.

— Что вы с ним сделаете? Убьете?

— Сначала мы будем его судить! Мне не по душе хладнокровное убийство человека, даже такого дьявола, как он.

— А мысль отпустить его, чтобы он продолжал вредить, вам нравится? — грубо поинтересовался Артур.

— Нет, что ты! Он причинил слишком много зла.

Сент-Алин причинил его намного больше, чем Гийом мог представить себе в эту минуту! Позднее, перевязанный и накормленный Виктор Гимар, рана которого оказалась серьезной, но менее опасной, чем они думали вначале, а слабость была связана с потерей крови, сумел многое рассказать об этом страшном персонаже.

Тремя днями ранее, когда Гимар возвращался в министерство после инспекции собора Парижской Богоматери, где велись большие работы по подготовке к коронации, он встретил в вестибюле инспектора Паска.

Инспектор, с которым Гимар поддерживал вежливые, но прохладные отношения, вдруг страшно обрадовался встрече. Паск взял Гимара под руку и повел прогуляться по набережной, не спрашивая его мнения на этот счет.

— Вы как будто интересуетесь той молодой женщиной, которую я арестовал в сентябре прошлого года у Квентина Кроуфорда? — Паск сразу приступил к делу. — Кажется, ее звали мадемуазель Тремэн?

— Да, я это признаю, — ответил Гимар, поколебавшись немного, потому что он не знал, насколько можно доверять этому молчаливому и замкнутому человеку. — Но вот уже почти год, как у меня нет о ней известий.

— Зато их получил господин Фуше, и я должен сразу вам сказать, что она в опасности.

Действительно, этим утром курьер принес анонимное письмо, адресованное лично министру. Там все было изложено очень подробно: бракосочетание с принцем в церкви Вьервиля, выход на свободу из Тампля благодаря милости Бонапарта, жизнь в Байе у госпожи де Вобадон, отъезд Луи Шарля благодаря помощи шевалье де Брюслара и приходу английского фрегата, возвращение молодой женщины в окрестности Сен-Ва-ла-Уг и наконец рождение ребенка мужского пола, оставшегося единственной надеждой для сторонников герцога Нормандского, потому что сам герцог погиб в Англии.

— Я получил приказ арестовать всю банду, — закончил свой рассказ Паск, и Виктору показалось, что у него остановилось сердце.

— Кого Фуше называет бандой? — с трудом выговорил он.

— Кюре, госпожу де Вобадон, «герцогиню» с младенцем, Брюслара, разумеется, если я сумею его поймать, и нескольких сообщников, фамилии которых сообщил автор письма.

— Указана ли в письме семья мадам Элизабет?

— Нет. Фуше не дурак Он знает, что Тремэн сумел уговорить императора, что он владеет кораблями, которые действуют безукоризненно. Операцию следует провести тайно, узников держать в секретной тюрьме. Тремэна попросят не показываться у дверей Его императорского величества, если он не хочет, чтобы все эти люди погибли. Поэтому я намерен выехать в Нормандию, но сделаю это лишь завтра вечером. У вас будет время спрятать ее... Спрятать далеко, за пределами Франции, потому что я буду искать всюду. Вы меня поняли?

— Нет, — сказал Гимар. — Почему вы это делаете?

— Я мог бы вам ответить, что это касается только меня. Скажем, малышка мне понравилась, когда я ее арестовал. Такая юная и такая отважная! И мне претит мысль о том, что ее с сыном живьем замуруют в какой- нибудь крепости! И потом... — инспектор Паск на мгновение задумался и наконец произнес:

— У меня была дочь ее возраста, я ее потерял и слишком страдал из-за этого! А теперь поспешите! Когда я приеду туда, я буду исполнять свой долг, у меня больше не будет знакомых. А это значит, что я убью вас без колебаний, если вы попробуете мне помешать... Ясно?

Часом позже Виктор уже выехал из Парижа, решив спасти как можно больше людей. В Байе он просто оставил записку с предупреждением для прекрасной Шарлотты, которой не оказалось дома, и направился во Вьервиль. Ему очень нравился аббат Николя, которого он хотел убедить уйти в море. То, что он увидел в маленьком домике священника на берегу моря, потрясло его: окровавленное, еще теплое тело! Несчастного священника задушили и пронзили кинжалом. Рядом с ним валялась приходская книга, из которой явно вырвали одну страницу.

— Кюре только что нашел его старый ризничий, — рассказывал Гимар.