Мой домовой — сводник - Ольга Горышина

Кот не вырывался. Я отнесла его в кухню. Арина уже стояла в дверях, протягивала к коту руки, но я не отдала его.

— Чихуня — мой. Нефиг к чужим мужикам руки тянуть. У тебя свой есть.

Арина вцепилась в кота, но он продолжал пока лежать тихо и смирно.

— Мой не такой пушистый и храпит, к тому же! — пела она елейным голосом.

Этого Чихуня уже не выдержал, вывернулся и был таков.

— Все они такие, мужики, — выдохнула Арина. — Чуть против шерсти погладишь, и все… Хвостом вильнул и налево…

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Этот направо. В бабкину комнату. На меня он плевать хотел.

— А ты еще одного кота притащи! Этот сразу присмиреет.

— А если сбежит? — спросила я уже с абсолютно сухими глазами.

— Тогда туда ему и дорога! Забыла, что ли? Пусть плачет тот, кому мы не достались. Пусть сдохнет тот, кто нами пренебрег!

Арина дождалась, когда я более-менее приведу себя в порядок и начала застегивать свой плащ.

— Детям скажешь, что у тебя весеннее обострение аллергии, — сказала она, осмотрев меня критически, потом взяла за плечи и встряхнула: — Все, хватит! Ты нужна Чихуне. Здоровой и морально устойчивой. Поняла?

Я кивнула, нацепила куртку и закрыла квартиру на два оборота ключа. К вечеру похолодало, и я чувствовала себя в куртке достаточно комфортно, а вот Аришка ежилась. Не по погоде одета девочка. Или…

— Ариш, откровенность за откровенность. Ты ж не на метро вечером домой ездишь?

Она не покраснела. Отличная выдержка.

— Нет, не на метро. Но и не с Виктором. Нам с главбухом по пути. И она женщина преклонного возраста. Живет через две улицы. Подвозит до парадной. С Андреем уже знакома. Еще вопросы будут?

Я отвернулась и чуть прибавила шаг.

— Извини. Я не доверяю мужикам, изменяющим женам в открытую.

— А не в открытую?

— А откуда ж мне знать! Они же честные семьянины в моих глазах!

Мы расстались на остановке. Ей к метро, мне через двор к библиотеке. Глаза щипало. Я проклинала тушь и отсутствие выдержки. Что за напасть такая… Держи себя в руках. Это не конец света! Он еще придет и извинится. Из-за кота нормальные люди не перечеркивают шесть лет отношений.

— Ай-л-би-райт-бэк…

Мне пришлось все же сказать эту фразу в середине урока и выбежать в туалет. Я сейчас вернусь, вот прямо сейчас, только размажу по щекам сопли… Какая тушь… Глаза теперь щипало от мыла для рук. А что делать? Я не могу в таком виде вернуться к ученикам. Не могу, но обязана… Что там Чихуня-старший делал? Моток туалетной бумаги и вперед! Вот и я… У меня аллергия на пыль под ногами! Как можно было швырнуть ключи? Как можно ставить ультиматумы: кот или я? Жизнь не мультик!

К концу занятий я натерла себе переносицу, и никто не усомнился, что у меня аллергия. Не могла же взрослая женщина реветь из-за любви… Не могла, но ревела. Снова. Полночи. А потом, разбуженная очередным шумом из бабкиной комнаты, я отправилась на разведку.

Чихуня-младший дорывал на коробке пакет. Я еле сдержалась, чтобы не вытащить кота из-под кровати за хвост.

— Запру в ванной! — огрызнулась я, держа кота перед собой на вытянутых руках.

Куклу пришлось вынуть из коробки. Только перепрятать ее я не успела, сжала в объятьях и, уткнувшись носом в пепельную макушку, разревелась в голос. А когда подняла глаза, кот сидел напротив в подушках и смотрел на меня с куклой в руках немигающим изумрудным взглядом.

— Чего вылупился? — выплюнула я зло, раздосадованная так, точно меня застукали за кражей чужого имущества.

Куклу я решила раздеть и выстирать всю одежку. Очистить и от своих слез, и от пыли, а то взрослый Веселкик в соплях утонет, а младший тоже какую-нибудь заразу подхватит.

Я положила куклу на кухонный стол, протерла всю, точно младенца, мокрой тряпочкой и, завернув в полотенце, унесла в свой шкаф. Теперь у меня была свободной целая полка! А потом постирала в раковине одежду и развесила на батарее сушиться. За окном грохотал первый трамвай, а я толком еще и не спала.

Выключив будильник, я рухнула на подушку, подтянув ногой скинутое одеяло. Как разбирается диван, я не знала. И не хотела знать…