Женщина с ребенком - Вера Колочкова

– А почему-у-у?

Ему вдруг ужасно тошно стало от этого протяжного «почему». А раньше так нравилось, как она по-детски это произносила. И губы при этом складывались пухлым капризным бантиком. И глаза распахивались голубыми блюдцами. А сейчас… Ох, не вовремя ты позвонила, Ленусик, не вовремя…

– Потому. Дела у меня. Некогда! – ответил коротко, собираясь нажать на кнопку отбоя.

– Да какие дела, Дим? Ты же сам просил меня отгул взять! Ты что, забыл? Сам просил, а теперь говоришь – дела! Откуда они взялись так срочно?

– Оттуда и взялись! Я что, должен тебе о каждом своем шаге докладывать?

– Ну Дим… Ну чего ты… Что я тебе сделала, Дим? Ты же… Ты никогда со мной так не разговаривал… Так грубо…

Да. Не разговаривал. Ленусик права. Он всегда был очень ласков и предупредителен. Герой-любовник, блин… До того ласков был, что позволял очень и очень многое. Например, не обрывал разговоров Ленусика на тему, как он бросит семью и уйдет к ней. Не поддакивал, но и не обрывал. Нравилось ему, как она все это проговаривала, какой голосок у нее был мечтательный…

Вообще она очень славная девчонка, с легким характером. И молодая – на пятнадцать лет моложе его. И красивая… Интересно, что она в нем-то нашла?

Однажды так и спросил ее в лоб об этом, а она ответила – влюбилась, мол. Никогда ей не нравились парни-одногодки, всегда видела себя рядом с мужчиной постарше. И что сама судьба ей послала такого мужчину… Которого в снах видела, о котором мечтала.

Приятно, черт возьми, все это было слушать, ох как приятно! Мед на уши, бальзам в душу! А какому мужику будет не приятно, вот интересно? Не каждый еще и удержится, чтобы окончательно не стать этим самым, «судьбой посланным»!

А он, стало быть, удержался. По крайней мере, не обещал ничего такого. Да толку-то что? Никто его мужской порядочности не оценил… Наоборот, в спину ножом ударили вместо благодарности…

Но ведь и он теперь может в спину ножом ударить, если так! Может развернуться и уйти к чертовой матери! То есть не к ней, конечно же, а к Ленусику!

Да, может. Только не хочется отчего-то. Более того, видеть больше не хочется Ленусика. И слышать не хочется. Раздражает. И самому противно, конечно, что все оно так… Ленусик-то и впрямь ни в чем не виновата…

Вот как теперь во всем этом жить, интересно? Прямо земля из-под ног… Раньше жил и радовался, и все было про свою жизнь понятно! Есть семья, есть обязательства, которые он должен перед семьей выполнять! И он их выполняет – разве нет? Работает как проклятый… Да, позволяет себе некую слабость изредка, но разве права на это не имеет? Имеет, конечно… Он же не ангел, он обыкновенный мужик… А теперь что? Вроде как и нет никаких обязательств, то есть они могут в другие руки перейти? Его законные личные обязательства – и в другие руки?! Да как так-то, хотелось бы знать?

Ну вот, опять разошелся, а Ленусик-то все еще на телефоне висит. Слышно, как сопит в трубку, ждет чего-то.

Взял себя в руки, торопливо завершил разговор:

– Все, не могу больше говорить. Работы много, прости.

– Но ты еще позвонишь сегодня?

– Не знаю…

– Я буду ждать, Дим! Я люблю тебя! Я очень-очень люблю тебя, слышишь? И я буду ждать…

Быстро нажал на кнопку отбоя, будто струсил. А может, и в самом деле струсил. Выходит, везде он трусом оказался, везде… Господи, как на душе противно, никогда так противно не было! И что теперь делать, как поступить? Конечно, по-хорошему, надо тому типу из кафе морду набить, но где его найдешь, он же пронырливой Маринке адреса не оставил!

Ох, попадись мне только на глаза, приятель… Не знаю, что я с тобой сделаю…

И ты, дорогая жена, берегись. Будет у нас вечером разговор, хватит с меня этого дурацкого терпения. Надо было вчера еще все выяснить, сегодня бы не так мучился, наверное!

Решил, что поговорит обязательно с Катей, и успокоился немного. В самом деле, сам виноват, сам эту дурную ситуацию создал. Где у него мозги были, где? В таких делах надо быть осторожным, надо уметь прятаться…

И всегда ж умел, если вспомнить. Хотя и не был таким уж ловеласом, но случались иногда истории, да… Лет восемь назад, к примеру, случился у него служебный роман с бухгалтершей Люсенькой – никто ж об этом не знал, даже от рабочего коллектива сумели скрыться! А как тогда боялся, что Катя узнает… Шифровался как мог. Еще и Люсенька эта жуткой липучкой оказалась, когда решил в этом романе точку поставить. Все грозила – жене позвоню… Еле-еле выпутался тогда без последствий!

А в этот раз, выходит, Кате выпутываться придется. Но ей будет легче выпутаться, она может ему ответные сети расставить, то есть заявить смело – я в отместку тебе это сделала. Как ты, так и я… Обидел меня, да? Вот и получай ответочку. А как ты хотел, дорогой?

А может, она так и не скажет. Но все равно – в воздухе будет витать… Вот зачем, зачем он ей тогда правду сказал, с какой такой целью? Очень хотел себя хозяином положения почувствовать? Удовольствие от власти над женой получить? Мол, терпи и смирись, потому что некуда тебе деться, а я буду жить так, как хочу?

Да, так и есть, наверное. Она ж, эта власть, такая сладкая, сука. Подлая, конечно, но сладкая.

Вот и получай теперь, что заслужил. И молодец, Катюха, что таким образом по щам дала. Потому что дурак твой муж, дурак…

Снова зазвонил телефон, глянул на дисплей сердито – кто там еще? А, ну это Михалыч звонит, надо ответить… Куда ж без Михалыча-то, от него же халтурный заработок зависит…

– Здорово, Митяй! Сегодня на смену выйдешь? Тут уже много заказов на вечер есть, как раз для тебя! Ты ж у нас только по вечерам да по ночам ездишь…

– Нет, Михалыч, сегодня никак не могу, извини.

– Да ты что, Митяй? Без ножа режешь… И без того работать совсем некому, хоть контору закрывай! Ты ж вроде всегда безотказным был, Митяй!

– Да я же сказал – нет! Не могу, и все!

– А почему, хотелось бы знать? Случилось что?

– Да, случилось. В семье неприятности.

– А… Ну, семья – это дело святое. Ладно… А может, помочь чем надо? Так ты скажи…

– Не надо. Сам разберусь.

– Ну что ж, сам так сам… А завтра как? Утрясутся твои семейные дела, надеюсь?

– Не знаю, Михалыч… Честно, не знаю.

– Ладно, я завтра к вечеру позвоню, поинтересуюсь.

– Давай, звони… Пока, Михалыч. Бывай.

– И тебе не хворать, Митяй… Пока…

Сунул телефон в карман рубашки, задумался. И впрямь ведь неизвестно, что будет завтра. Как все повернется…

А вдруг жена ему скажет – ухожу? Вдруг она давно все решила, пока он тут… с Ленусиком развлекался? А он и не понял, и не заметил ничего… Приходил домой поздно, сразу спать ложился, утром уходил рано… А бывало, что и вовсе не приходил ночевать. А Катя молчала.