Новогодняя игрушка для негодяя - Сусанна Ткаченко

Я была склонна с ним согласиться, потому что никогда не была истеричкой, и мне не нравилось моё нынешнее состояние. Кивнула, принимая его план, и замолчала.

Возможно, всё случилось бы так, как предложил Семён, если бы не Алексей…

— Эй, погодите! — окрикнул он нас, когда до дома оставались считанные шаги.

Мы остановились.

— Ну что тебе, Лёх? — нелюбезно поинтересовался Темнов, но Алексей его недовольства как будто и не заметил, продолжил радостно.

— Уф, еле-еле догнал. Вы так быстро слиняли, а я хотел поздравить Киру и выразить надежду, что ты, Кирюш, останешься в «Апполлион-медикл». Останешься же? — Я неопределённо пожала плечами. — А у тебя, Темныч, хотел попросить прощения за то, что тогда не поверил в твой рассказ про ваше с Кирой прошлое, мне Ольга сегодня всё рассказала...

И вот на этом месте меня накрыло. Пазл сложился. Значит, Темнов уже со всеми обсудил наше прошлое, кроме меня? Наверняка у него насчёт меня какие-то свои странные мысли и планы!

Но дело в том, что я не хочу ничего слушать! Мне ничего от него и его семьи не надо! Мне хватает своих проблем! И вообще! Вообще, как же стыдно и обидно узнать от третьего лица, что Сем Тем меня все время помнил! А ещё то, что при этом умышленно унижал и обсуждал с родственниками. Я не хочу его больше слушать! И знать больше тоже не хочу!

На глазах выступили злые слёзы обиды, в груди клокотала ярость, я сжала кулаки, готовясь всё высказать, но…

— Спасибо, Лех! Пока! Потом поговорим, нам не до тебя, — как-то почувствовав моё состояние, сказал Темнов брату и не дал мне вымолвить слова.

Он буквально схватил меня в охапку, зажав рот рукой, и затащил сначала за ворота, а потом в гараж.

— Скотина, сволочь, козёл! — накинулась я на него, как только почувствовала свободу. — Ненавижу тебя! Знать не хочу! Не трогай!

Слёзы катились по щекам, а голос дрожал, наверное, я выглядела жалкой, но мне было всё равно.

— Кир, успокойся! Нечего ведь не случилось, — попытался достучаться до меня Темнов. — Я тогда, два года назад, ошибся. Дурак был, что поверил Ольге и принял тебя за аферистку, теперь я полностью изменил свое мнение, прости...

Ещё лучше! Он предпочёл поверить стерве Виленской и вытер тогда о меня ноги!

К новой обиде добавилась старая. Вспомнилось прошлое унижение, и я зашипела:

— А мне плевать! Я уезжаю домой! Не смей меня удерживать! И ещё. Подавитесь вы все своими деньгами и милостынями! Я сейчас всё обратно тебе переведу и деду твоему...

— Кира, Кир, всё, уймись! Давай коньячку, а? — Сем шагнул ко мне и обнял, не давая пошевелиться, а потом очень проникновенно зашептал: — Если ты так хочешь, я сейчас отвезу тебя домой, успокойся. Побудешь одна, подумаешь, а завтра или послезавтра приедешь за вещами, тогда меня побьёшь. Ладно? Сейчас только об одном прошу: не пори горячку. Хорошо?

Его голос действовал на меня противоречиво: с одной стороны, он ещё сильнее подогревал обиду, напоминая, что Темнов мне врал, влюбил обманом, заставил привыкнуть к себе и вообще… не знаю, что вообще, но козёл! А с другой — его голос пробудил ма-алюсенький участочек мозга, отвечающий за здравый смысл, который усиленно намекал на то, что я сейчас не совсем адекватная, и Темнов говорит дело. В общем, мне чудом удалось взять себя в руки — здравый смысл победил.

— Отвези, — буркнула, утерев слёзы и, вырвавшись из его рук, влезла на заднее сиденье машины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍