Кофе с любовью - Лора Вайс

– А что взамен?

– Как уже сказал, шанс.

– Квартира, лечение… И все это за шанс? – губы ее искривились в ухмылке.

– И еще процент Степанцову.

– Звучит заманчиво, Алексей. Но я пас. Неравноценный размен получается. Такие подвиги за снисхождение к пожилому человеку. Поступай по совести, если, конечно, она у тебя есть.

Когда же хотела встать, Смирнов снова взял ее за руку:

– Думаешь, Довлатов сделает тебя счастливой?

– А при чем здесь он?

– А при том при самом. Ты живешь с человеком, которому плевать на твое будущее. Ты не думала, что будет, если по каким-то причинам ваши пути разойдутся? С чем ты останешься? В жизни бывает всякое, и чувства не вечны, и люди. Знаешь, я может, и не умею красиво говорить, поскольку человек по жизни прагматичный. Но помимо чувств в жизни важна и материальная составляющая. Без этого никуда. Ты должна быть уверена в своем завтрашнем дне, будет ли там Довлатов, я ли или кто бы то ни было другой, ты сама должна крепко стоять на ногах, а не стучаться по чужим домам в надежде, что кто-то приютит и пожалеет.

Алина слушала его с опущенным взглядом, она смотрела в пол, как нашкодивший ребенок и держалась из последних сил, чтобы не расплакаться. Он ведь прав… Но помощь его тоже имеет один единственный резон – вытащить ее из койки Довлатова и засунуть в свою. Господи, как же так угораздило вляпаться?

– Прощайте, Алексей, – схватила рюкзак и пошла на выход.

Всю дорогу обратно боролась со слезами. Внутри бушевала гремучая смесь из злости, обиды, жалости к себе. И если уж по правде, куда ей тягаться с такими волкодавами? Рома, казалось бы, признался в чувствах, а на деле посчитал проблемой. Смирнов! Кто вообще этот человек, кроме того, что делец? Нет, с ними лучше не иметь ничего общего.

Алине искренне хотелось помочь хозяину кофейни, ответить добром, но что она может? Как выяснилось, ничего. Хотя нет, кое-что может… И завтра до учебы обязательно навестит Степанцова. Хватит жалеть взрослых дяденек при деньгах и власти. Справятся как-нибудь. Рассказать хозяину правду будет самым верным решением.

Приехала к Васе только в одиннадцать вечера, как и Рома к себе. Три часа убил на то, чтобы вернуть машину. И сейчас ему хотелось только одного, обнять свою фею… Но дом встретил давно забытой тишиной и темнотой.

Довлатов сразу же поднялся наверх и перво-наперво заглянул в шкаф. Вещей нет… Рома минут пять стоял, смотрел на пустые вешалки, затем отошел в сторону, огляделся. А вот и коробка с колье лежит на комоде. Значит, такова цена любви? Помогаешь, стараешься, но хоть раз оступился, то все? Прости, прощай? И ведь даже не изменял, не предавал, наоборот… В чем же причина? В молодости и горячности? Неужели лучше жить в той клоаке бок о бок с кончеными негодяями, чем с ним? А казалось, она куда умнее. Рома еще несколько раз набрал ей, но Алина не ответила. Ну, ничего… завтра встретятся в кофейне.

Ночь далась тяжело, впрочем, как и утро, и завтрак прошел в одиночестве. И ощущение треклятой пустоты давило на сознание, да и в Румпель ехал с тяжелым сердцем. Хотелось бы верить, что её уход вызван эмоциями, порывом и не является взвешенным обдуманным решением. Однако в кофейне Рома встретился не с Алиной, а со Степанцовым.

– Владимир Николаевич? Доброе утро, – Рома подал ему руку, но тот не ответил рукопожатием.

– Роман Викторович, нам бы поговорить, – и улыбнулся. – Давайте-ка сядем, выпьем по чашке кофе.

– Да, конечно.

Двое прошли в самый конец зала, устроились у окна, а когда сели, к ним сразу подошла Вася.

– Чаю, Владимир Николаевич?

– Нет, Василис. Принести нам две чашки капучино.

– А где Мельникова? – Рома глянул на девушку.

– Она в большом зале, позвать ее?

– Нет-нет, – помотал головой Степанцов. – Пусть занимается посетителями. Верно, Роман Викторович? Думаю, вопрос у вас к Алиночке не срочный.

На что Довлатов ухмыльнулся и кивнул.

– Итак, – когда Вася ушла, хозяин положил руки на стол, подался вперед. – Роман, оказывается, тут такие дела делаются, а я и не в курсе. И когда же вы намеревались рассказать о финансовом участии господина Смирнова в жизни моей кофейни?

Конечно же, Довлатов понял обо всем. Алина рассказала. Только откуда информация о деньгах Смирнова? Тем не менее, вопросы застали врасплох, но делать нечего, надо говорить как есть.

– Почему молчите, Роман? Я обратился в вашу фирму за помощью, мне вас так рекомендовали, так нахваливали, хотя, профессионал вы действительно высочайшего класса. Так все ладно придумали.

– Хорошо, – а взглядом продолжил искать Алину. – Все так. Когда вы обратились к нам, Смирнов вышел на меня, попросил взяться за кофейню. Заплатил.

– И что за схема?

– Он вкладывает деньги, кофейня постепенно выходит в ноль, но вы видите другие цифры, положительные. Затем ваш арендодатель неожиданно поднимает стоимость аренды, договор у вас как раз через неделю заканчивается. А новую стоимость вы не тянете. И Смирнов очередной раз предлагает выход.

– Ясно. Значит, отказов он не принимает. И какова сумма его вложений на данный момент?

– Два миллиона.

– Вот как, – нахмурился. – Приличной глубины яма получается, – затем помолчал с минуту и вдруг расплылся искренней улыбкой. – Знаете, какая у меня была мечта? Я ведь советский человек, военный летчик-снайпер. И за все время службы столько людского горя повидал. И вот заснул однажды в казарме после боевых вылетов, замученный весь. А мне снится, будто я буфетчиком работаю в столовой, людям какао с вафлями подаю. И все счастливые такие, улыбаются мне, я им улыбаюсь. Вот с того самого сна у меня и появилась мечта дарить людям радость. В Румпель именно за этим и приходят, за радостью, отдыхом.

Рома же сидел с абсолютно потерянным видом. Он сунулся в мир людей, которые живут идеалами, пусть и непонятными ему. Степанцов собрал вокруг себя идеалистов, что и сделало эту кофейню непохожей на остальные заведения.

А Владимир Николаевич продолжил:

– Вы молодой, амбициозный, предприимчивый, у вас большое будущее, Роман. И зла на вас я не держу. Понятное дело, когда как не в вашем возрасте зарабатывать, жить в комфорте, достатке. Поэтому предлагаю уйти. Со Смирновым я буду сам решать вопросы. Алексею в его первый визит уже объяснил свою позицию, но он не понял. Богатые люди в нашей стране редко, когда понимают с первого раза, а жаль. Сразу пускают в ход деньги, связи, кидаются угрозами. Но и мне есть, чем ему ответить. Смирнов во мне увидел больного дряхлого старика, которому давно уж пора местечко на Бутовском присматривать. В части болезней и возраста он, конечно, не ошибся, но я военный человек, а военные не сдаются. И друзей я нажил за многолетнюю службу тоже немало, причем именно друзей, а не вынужденных лизоблюдов.