И с привкусом соли на губах - Рин Скай

— Я не видела его, — упреждает она мои обвинения. — там было много детей, много родителей, шум, гам, Вероника играла на моих глазах, но иногда исчезала на горках или в трубе. Может тогда он и подошел. Если вообще был там.

Высокий мужчина, похожий на папу Вероники… Первым на ум мне почему-то приходит Македов! Что ему надо от нашей дочери?!

* * *

Лиана

Артем приходит поздно. От него немного пахнет алкоголем, но на ногах стоит твердо. Тянусь обнять его, целую. Он отвечает мне взаимностью, подхватывает на руки.

— Прости, я выпил немного с Гроном. — признается мужчина, хотя надобности в этом нет.

Я прекрасно понимаю, сколько свалилось всего на Полянского за последнее время, и ругать его не собираюсь.

— Я должен был расслабиться. Разговор с Македовым добил меня окончательно.

— Ты встречался с Македовым? В какое время? — пытаюсь я сопоставить факты.

— Как уехал с работы, около семи.

Девочек с площадки я забрала в начале шестого. Значит, тем «дядей» вполне мог быть Александр. Но зачем ему наблюдать за нашей дочерью?!

— Что ему было нужно Артем? Ведь это он затеял весь подкоп под тебя?

— Он, Лиан!

А я еще встречалась с ним, общалась, как дура…

— Бизнес? Он хочет отжать твои деньги?

— Наши, Лиан. Свою империю я построил на твоих деньгах, что взял из сумки. Так что дело наше, общее. Македов давно копал под меня. Еще с тех пор, как я отказал ему в подписи крупного договора. Мы не поделили кое-что. А потом у него случилась трагедия с семьей.

— Он думает, что ты как-то причастен к смерти Лены?! — поражаюсь я.

— Да! Но это абсурд, Лиан! Зачем мне похищать и убивать беременную девушку? Да еще так бессмысленно. Ведь контракт был в первую очередь выгоден Македову, было бы логично, чтобы в этой ситуации он убил мою семью из мести, но никак не наоборот! Но похоже, он умом тронулся. От горя.

В словах Артема, как ни странно сейчас забрезжила надежда.

— А если ты все-таки подпишешь этот контракт, Македов оставит тебя в покое? Подумай, Артем! Это — реальный шанс нам закончить кошмар и зажить спокойной жизнью без страха тюрьмы и расставания.

— Не все так просто, малышка, — горько усмехается Полянский. — Ему нужно кое-что еще помимо контракта.

— Что?

Полянский отпускает меня. Садиться на стул, сцепляет руки в замок. Я не тороплю его. И не совсем готова услышать его слова:

— Тебя… он требует отдать ему тебя!

* * *

Лиана

— Меня? Как это отдать?! Я что вещь, чтобы меня отдавать? — поражена я услышанным. — В каком смысле отдать?

— В прямом. — хмыкает Полянский. — Чтобы ты переехала к нему и жила с ним, изображая любовь.

— Он что, совсем чокнутый?! Ну, чисто теоретически, ну перееду я к нему ради тебя…

— Нет, не переедешь! — рявкает Полянский, замахивается кулаком на стол, но в последнее мгновение передумывает бить, — Тем более ради меня!

— Я говорю в теории. — мне страшно от крика Артема, от его действий, но продолжаю развивать мысль, — Просто представляю. Вернее не представляю. У меня маленький ребенок. Куда я должна деть дочь по его логике?!

— Ублюдок заявил, что не против уже стать папой. А девочка маленькая еще. Через год она не вспомнит, что у нее была череда смен отцов.

— Долбанутый! Больной на всю голову! — нервно усмехаюсь я.

— Я выразился покрепче, — ухмыляется Полянский, разминая кулаки, — и рожу ему разбил заодно.

Знаю, что сейчас не самый подходящий момент, но если Македов такой отмороженный придурок, то может подойти к дочери еще раз. Скорее всего, в его больном разуме я и Вероника стали плотно ассоциироваться с его погибшей Леной и ребенком. Поэтому он так на меня смотрел во время наших встреч! Поэтому заступился тогда, в особняке! И тогда же возненавидел Полянского, ведь по его логике Артем лез обижать его Лену, а не меня.

— Артем, ты только не нервничай.

Он поднимает на меня уставшие черные глаза.

— К Веронике на площадке подходил какой-то мужчина…

— Ты его видела? — разом напрягаются все его мускулы и пиджак чуть ли не трещит по швам.

— Нет. Ни я, ни Виктория никого не видели рядом с ней. О нем мне сказала дочь, мужчина был похож на тебя. Она даже сначала подумала, что это ты.

— М-македов! — сквозь зубы выплевывает Артем, — Убью с-суку, если еще раз подойдет к ней! Или к тебе!

Я обнимаю его, стараюсь убаюкать его огромную голову, глажу по массивной спине.

— Лиан, не выходите без надобности. Обещаешь мне?

— Обещаю!

— Даже если меня заберут, пожалуйста не доверяй Македову. Я не знаю, что у него на уме, но он сумасшедший!

— Хорошо, Артем, не переживай. Я позабочусь о Веронике.

* * *

Лиана

Два месяца перед судом промелькнули очень быстро, несмотря на то, что загружены были полностью. За это время Артем успел развести нас с Андреем и выправил Веронике новое свидетельство о рождении с его фамилией и отчеством.

Несмотря на то, что в прокуратуре он появлялся чаще чем в офисе, все равно успел оформить завещание на Веронику и назначить меня распорядителем до ее совершеннолетия.

— На всякий случай, — приговаривал он, — выписывая мне генеральную доверенность на ведение всех дел, — я уже ни в чем не уверен…

А вытягивали все жилы из Артема капитально. Даже его знакомые связи не справлялись со связями Македова. Вот что называется, нашла коса на камень…

— Я не хочу предлагать тебе свадьбу в такой ситуации, — говорит мне Полянский едва нотариус покидает нас, заверив доверенность.

— Ну какая свадьба, Артем! Мы итак еле успеваем все закончить к первому заседанию.

— Лиана, ты и Вероника уже моя семья. Я обещаю тебе, что женюсь сразу, как закончится этот ужас. Мы устроим огромное торжество. У тебя будет самое лучшее платье. У тебя и у доченьки.

Мы стоим обнявшись посреди его кабинета. Первое заседание назначено через неделю. И я с ужасом считаю каждую минуту до него. Не представляю Артема в этой клетке, с наручниками на руках. Ненавижу Македова, а еще больше страдаю от того, что не могу помочь Артему ничем.

— А знаешь, Лиан, я наоборот жду это заседание. Пускай уже поскорее пройдет оно и остальные. Ну дадут мне условку, ну штрафанут, ну и хрен с ним, зато всё прояснится побыстрее, и мы оформим наши отношения.

— Дай-то бог… — вздыхаю я, а на сердце так тяжело и такая дикая тоска, словно оно предчувствует, что не все пройдет так гладко, как рисует мне Артем.