Его моя девочка - Эльвира Смелик

– Она на первом курсе учится. Или на втором.

– И всё? – воскликнул он изумлённо, хмыкнул. – Поражаюсь, Лизбет, твоей неосведомлённости и незамутненности. Это ж Наденька Болотина.

– И?

– Про папу её ты тоже не слышала?

– Нет.

На простые вопросы отвечалось легко – думать не надо. Хотя уже и это особо не получалось: ни думать, ни чувствовать.

– Он… – принялся объяснять Алик, – в общем, богатый дяденька. Но это не важно, суть в другом. Ходят слухи, что он с криминалом связан. Поэтому лишний раз с ним дело иметь никто не решается. А уж тем более дорогу переходить. Но если с ним дружить, он, конечно, в обиду не даст. Но со всем этим легко и в полной жопе оказаться. Если не повезёт. А Наденька – вся его семья, поэтому он дочурку любит и балует. Видишь: авто, личный водитель. Заодно и охранник. Вон шкаф какой. В обычную тачку поди и не влезет.

– Откуда ты это знаешь?

Пожарский недоумённо воззрился на Лизу.

– Блин, Лизбет! Похоже, тебе совсем фигово, раз такие элементарные вещи не догоняешь. – И опять охотно пояснил: – У моей мамочки бизнес. Ты же в курсе. Солидный. А не ларёк с шаурмой. А вообще они с Болотиным ещё с юности знакомы. Если не со школы. И сейчас в одних кругах вращаются.

Чёрная машина тронулась с места, развернулась, покатила по выездной аллее. Алик проводил её взглядом и опять обратился к Лизе:

– Выпить хочешь?

– Нет, – возразила она. – Домой хочу.

– Так сейчас и поедем. – Он завёл мотор, но прежде, чем выехать, в очередной раз глянул на Лизу, теперь уже с искренним сочувствием, качнул головой: – Я тебя понимаю. Сама знаешь.

Он и дальше что-то говорил, всю дорогу, но Лиза не слышала, ни слова. Кажется, не только эмоции и мысли отключились, она вообще переставала воспринимать мир. Тот спрятался за серой бесформенной мглой, и Лиза продвигалась сквозь неё, по инерции, без цели потому что всё равно вокруг ничего не существовало – зрение, слух, осознание просто не нужны. Ни на что не наткнёшься, никуда не провалишься, не заблудишься, не потеряешься, но и никуда не придёшь. А мозг воспринимал только слова-маркеры, на которые у тела давно была выработана автоматическая реакция. Например, на такие.

– Приехали, – сообщил Алик.

Лиза, по-прежнему не задумываясь, протянула руку, открыла дверцу, выбралась наружу, зашагала к дому. Пожарский нагнал, чуть опередил, распахнул подъездную дверь.

Лифт ждал на первом этаже, поэтому и тут всё получалось просчитано и быстро – зашла, повернулась, нажала на кнопку с цифрой четыре.

– А, может, дальше? – предложил Алик. – Ко мне. Чего будешь одна?

– Я домой хочу, – повторила Лиза уже опробованную фразу.

Лифт стронулся с места, пополз вверх.

– А я ведь тебя предупреждал, – чуть назидательно напомнил Пожарский, – не связывайся. Думаешь, зря говорил? – Он усмехнулся, добавил со значением: – Ники такой. Выбирает, где выгодней. У него же самого ничего нет. Вот и тут. Пока подходящее не подвернулось, поигрался с тобой, а теперь…

Лиза будто очнулась, поражённо уставилась на Алика.

Он сам-то понимает, чего несёт? Бред. Полный.

Как раз и лифт остановился, дверцы разъехались в стороны, словно подтверждая, что ей слушать не стоит, что лучше уйти, сбежать. Она и не стала задерживаться, шагнула прочь из кабинки на площадку, но в спину прилетело:

– Лизбет.

Она оглянулась, замотала головой.

– Нет. Я домой. Мне так лучше. Извини.

Слова выскакивали сами – тот же стандартный набор на любые случаи жизни, автоматическая запись.

Хватит! Говорить об этом, разбираться, предполагать. Тем более подобное. В такое она точно не могла поверить.

Поиграл? Где выгодней? Никита? Пожарский – идиот? Но его слова всколыхнули чувства, вернули эмоции, включили мысли, и те понеслись – сначала сумбурным потоком, мутным, неподконтрольным, беспорядочным, но потом течение выровнялось, выстроило логическую цепочку, хотя и больше на уровне интуиции.

Странный разговор с Наденькой на перемене, большая чёрная машина, громила за рулём, фразы Алика про криминал и про то, что никто не рискует Болотину дорогу переходить. Лизу просто затолкали внутрь, а потом, немного проехав, выкинули. Ничего не сделав. Да потому что и не собирались – пока – просто показали, что может случиться. А ведь Никита пообещал, что не случится. Пообещал.

Она где стояла, там и села – на пол – съёжилась, обхватила себя за плечи, качнулась, разрываясь между стремлением беспомощно заскулить или надрывно заорать.

Ну как же так?!