Капитуляция - Джейн Энн Кренц

— Ты уверена, что тебе не страшно оставаться на целый вечер одной? — в третий раз спросила тетя Клео, завязывая перед зеркалом ленты шляпки и наблюдая краешком глаза, как переносят в карету ее чемоданы.

— Я же не одна, тетя Клео. Со мной остаются все слуги, в том числе и Нэн. А потом, сегодня я приглашена на бал к Миддлшипам, где я пробуду до рассвета. Когда я вернусь домой, солнышко уже взойдет, а после обеда и ты приедешь.

— Что ж, тебе уже почти двадцать пять. Полагаю, никто не сочтет неприличным, если ты проведешь одну ночь в своем собственном доме без моего присмотра. Леди Линдвуд и ее дочь поедут на бал вместе с тобой, так что не стоит волноваться. Будь осторожна, Викки. — Тетя быстро чмокнула ее в щеку на прощание и устроилась в карете так, словно ей действительно предстояло долгое путешествие.

Виктория помахала ей вслед с крыльца и почувствовала головокружение — сказывалось напряженное ожидание.

Ночь близка. Отступать уже поздно: она вскоре получит то, к чему так стремилась. Сегодня она вступит в романтическую связь с человеком, которого любит. От предвкушения подобного научного эксперимента у нее перехватило дыхание.

Время пришло. Виктория пробиралась сквозь толпу, стараясь как можно незаметнее оказаться у двери. Лукас ее ждет.

— Уже уходите, Виктория? — откуда-то донесся голос Изабеллы Рикотт.

— Увы, у меня еще несколько приглашений на сегодняшний вечер, — вежливо откликнулась Виктория, — я обещала подруге заглянуть ненадолго к Бриджвотерам, а потом собираюсь еще на один бал.

Изабелла похлопала веером по перчатке, скрывавшей изящную ручку Виктории, и улыбнулась своей загадочной улыбкой:

— Я вполне понимаю вас, дорогая. Вы ускользаете с одного бала на другой, где должны повстречать своего графа, верно?

Виктория покраснела:

— Понятия не имею, что вы имеете в виду, леди Рикотт.

Изабелла мягко улыбнулась с какой-то горечью:

— Не смущайтесь, дитя мое! Заинтересоваться красивым мужчиной — в этом нет ничего удивительного. Такова наша женская доля. Однако разумная женщина должна всегда контролировать и свои собственные чувства, и ситуацию в целом. Разумная женщина выбирает мужчин, которые не так сильны, потому что ими можно легко управлять.

— Извините, леди Рикотт, но я в самом деле спешу.

— Да-да, конечно. Но не забывайте моих слов. Как ближайшая подруга Сэмюэля и Каролины, я желаю вам только добра. — Глаза Изабеллы внезапно яростно блеснули. — И не смейте заноситься, черт вас побери!

Виктория изумленно уставилась на нее:

— Уверяю вас, я никоим образом не хотела вас обидеть.

Губы Изабеллы скривились в улыбке, которую нельзя было уже назвать ни загадочной, ни тем более чарующей.

— Конечно. Вы же воплощенная доброта, не правда ли? Но я прекрасно знаю, что вы думаете о моем приятеле Эджворте. Я видела, как вы посмотрели на него в тот день, когда мы встретились в парке. Вы сравниваете его с вашим драгоценным графом, и он кажется вам не столь уж привлекательным, да?

— Я ничего такого не говорила, — в испуге пробормотала Виктория.

— И не надо ничего говорить. Я все прочла в ваших глазах. Какое высокомерие. Полагаете, вам достался кровный жеребец, а я довольствуюсь старой замызганной клячей. Но вы еще пожалеете о своем выборе, — прошипела Изабелла.

— Прошу вас, леди Рикотт, вы напрасно так себя взвинчиваете.

— Я нисколько не взвинчиваю себя. И вот что еще я вам скажу, дорогуша. Я всегда предпочту такого человека, как Эджворт, вашему Стоунвейлу, и вы сделали бы то же самое, будь у вас хоть капля сообразительности. Но вы совершили ошибку, и она вас погубит.

Виктория не знала, как прекратить этот безумный разговор. Она гадала, сколько бокалов вина успела выпить леди Рикотт. Глаза леди Рикотт метали изумрудные искры, она была страшна в своей ярости.

— Прошу прощения, леди Рикотт, — пробормотала Виктория, пытаясь пройти к дверям.

Хищные пальцы Изабеллы вцепились в ее обнаженное плечо.

— Думаете, выбрали более интересного, более волнующего мужчину? Дура! Женщине нет никакого проку от мужчины, если она не может им вертеть. Не понимаешь? Общество загоняет нас в ловушку, мы во всем зависим от мужчин. Единственное спасение для нас — оказаться сильнее своего мужчины. Если сильная женщина предпочтет слабого, готового подчиняться ей мужчину, она добьется всего, чего захочет. Всего.

— Отпустите мою руку, леди Рикотт. Мне больно.

Изабелла посмотрела на свои пальцы и, кажется, сама удивилась. Она тут же отпустила руку Виктории, самообладание вернулось к ней.

— Никогда не забывай об этом. Впрочем, уже поздно предупреждать вас. Но если вы достаточно умны, то поймете, насколько опасен сильный мужчина. Будь у вас хоть капля здравого смысла, Виктория, вы бы выбрали Эджворта, а не Стоунвейла. Изабелла повернулась и исчезла в толпе, но в последний миг Виктории показалось, будто в экзотических глазах красавицы сверкнули слезы.

Виктория смотрела ей вслед, размышляя над ее странным поведением. Счастливые предчувствия были несколько омрачены неприятным разговором. Но к тому времени когда она надела свою накидку и спрятала лицо в капюшон, Виктория вновь ощутила «предчувствие»… Она поспешила вниз по ступенькам особняка.

Как и обещал Лукас, закрытая карета уже поджидала ее. Кучер, восседавший впереди на козлах, был до ушей закутан в плащ, а на глаза надвинул шляпу. Виктория обменялась с ним быстрым озорным взглядом, пока лакей Миддлшипов подсаживал ее в карету.

Через минуту карета уже быстро катила по пустынным улицам, и вскоре они выбрались в более спокойный, почти безлюдный пригород Лондона. Сюда не доносился городской шум. Взору открывались поля, лужайки и фермы, залитые лунным светом.

Внезапно карета свернула во двор гостиницы и остановилась. У Виктории пересохло во рту. Время пришло, а ее захлестывал шквал противоречивых чувств. Превкушение, восторг, страстное желание боролись с тревогой, неуверенностью и несколько запоздалыми размышлениями. Она снова призадумалась, правильно ли поступает.

Но ведь ей двадцать четыре, в очередной раз напомнила она себе, не какая-нибудь семнадцатилетняя девочка только что из детской. Она знает, что ей нужно, она приняла решение и отступать поздно.

Виктория выглянула во двор, прислушиваясь, как ее «кучер» отдает распоряжения юноше, вышедшему из гостиницы, чтобы помочь управиться с лошадьми. Какую бы команду ни отдавал Лукас, голос его всегда звучал непререкаемо.

Дверца кареты распахнулась. Лукас стоял внизу, глядя на нее. Он снял с себя шляпу и кучерский плащ. Молча протянул ей руку.

— Ты вполне уверена, что хочешь именно этого, Виктория? — тихо спросил он.

— Да, Лукас. Я жду ночи с тобой так, как не ждала еще ничего в жизни!