Сладкая судьба - Джейн Энн Кренц

Хэтчард посмотрел на нее с большим недоверием.

– Джесси, все это очень сомнительно, и ты знаешь это не хуже меня.

– Если с ПСЗ все в порядке, мы тут же отступим, и я посоветую миссис Эттвуд попробовать вернуть Сюзан другим способом. Но если вся эта ПСЗ – сплошное мошенничество и мы сможем это доказать, тогда у нее будет информация, которая поможет ей что-то предпринять. Например, обратиться в полицию или прессу и разоблачить Брайта, что она и собиралась сделать.

– Это работа для настоящего детектива или для репортера по уголовным делам, а не для помощницы гадалки.

– Ну не будь таким занудой, Хэтч. Нам еще рано передавать все это дело в другие руки. – Джесси осторожно сложила лист бумаги и наклонилась, чтобы опустить его в сумку.

– Сначала попытаемся еще что-нибудь разузнать. Когда у нас будет информация, пусть миссис

Эттвуд сама решает, что с ней делать. Хэтч, не могу выразить, как я тебе благодарна.

– В самом деле? Она серьезно кивнула.

– Определенно. Признаюсь, я немного сомневалась, брать ли тебя с собой в эту поездку, но ты превзошел все мои ожидания.

– И я выразить не могу, как много все это для меня значит.

Джесси нахмурилась, как обычно, раздумывая, не шутит ли он. Но тут же решила, что он совершенно серьезен.

– Я бы столько не узнала без тебя. Ты нашел первый настоящий след после того, как мне удалось раздобыть это приглашение.

– Да, кстати, я хотел поговорить с тобой о приглашении.

– О чем именно? Хэтчард посмотрел на нее.

– Тебе не показалось, что оно очень уж легко попало тебе в руки? Слишком легко?

– Вовсе не так легко. Я старалась. И Дэвид помог. Мне просто повезло, что он учится в колледже Баттерфилд и мог отыскать Надин Уиллард.

– Джесси, мы, крутые циничные бизнесмены, не верим ни в какое везение. Мне хотелось бы знать, с чего это ПСЗ устроила для нас это маленькое шоу, не задавая никаких вопросов.

– Что тут странного? Ведь они изо всех сил стараются добиться крупных пожертвований.

– Почему они тогда не собрали сразу группу потенциальных простофиль? Почему так легко пошли нам навстречу в смысле расписания? Послать за нами самолет – это дорогостоящее удовольствие.

Джесси помолчала, потрясенная этими соображениями.

– Понимаю, что ты хочешь сказать. Ты думаешь, они нас подозревают?

– Я пока не знаю, что и думать. Но мне все это не нравится. Совершенно не нравится, черт побери.

– Все чуть-чуть усложняется, верно? – задумалась Джесси.

– Чуть-чуть.

– Но все равно интересно. Куда увлекательнее, чем моя последняя работа.

– А где ты в последний раз?… А, ясно. Ты работала на «Бенедикт фастенерз», так?

– Не печалься, Хэтч. Бывает и хуже. При несколько других обстоятельствах я бы все еще там работала.

– Знаю, во всем надо искать светлую сторону, но иногда это затруднительно.

Джесси с опаской взглянула на него.

– Ты, случайно, не шутишь?

– Ты считаешь, у меня нет чувства юмора, не говоря уже о том, что я не люблю развлекаться?

– Давай скажем так: у меня есть некоторые сомнения.

– Не развеет ли твои сомнения мое абсолютно серьезное заявление, что я намереваюсь поскорее затащить тебя в постель?

Джесси вскочила на ноги, мимоходом смахнув со стола массивную конфетницу, которая с грохотом свалилась на пол.

– О, черт, – пробормотала она, наклоняясь, чтобы поднять ее. – По крайней мере она не разбилась. Надо быть благодарной за такие удачи.

Вернув тяжелую посудину на стол, она отошла к окну.

– Почему ты нервничаешь в моем присутствии, Джесси?

– Не знаю. – Она схватила край занавески и сжала ее в руке, глядя в дождливую темноту за окном. – С чего ты взял, что между нами могут установиться длительные, содержательные и преданные отношения?

– Никогда не задумывался о таковых. Как-то все больше подумывал о женитьбе.

– Вот видишь? Именно это я и имела в виду, когда говорила, что не могу разобраться, шутишь ты или нет. Это очень неприятно. Почему бы просто не ответить на мой вопрос? Почему ты считаешь, что у нас с тобой получится?

Хэтчард помолчал, явно раздумывая над ответом.

– С тобой все как надо.

– Как надо? Что ты имеешь в виду? Он пожал плечами.

– Я думаю, все образуется. У нас с тобой, я хочу сказать.

Она еще крепче сжала занавеску в кулаке.

– Но чего ты ждешь от… наших отношений, Хэтч? – Она не могла заставить себя произнести слово «брак».

– Обычных вещей. Преданную жену. Детей. Мне ведь уже тридцать семь, Джесси. Мне хочется иметь детей. Пустить корни. Ты ведь помнишь, что я вырос на ранчо? Я хочу чувствовать себя по-настоящему дома. Но это невозможно без семьи. Сейчас самое время.

– Ты говоришь так, будто прислушиваешься к тиканью каких-то биологических часов.

Он слегка улыбнулся.

– Ты считаешь, только у женщин есть такие внутренние часы?

– Наверное, я вообще не думала еще о биологических часах. Даже о моих собственных. – Она вздохнула. – Из меня никогда не получится хорошая, понимающая жена президента компании. Ты ведь это знаешь, правда? Я буду ворчать на тебя, если ты задержишься на работе. Буду орать, если ты слишком часто начнешь ездить в командировки. Я ворвусь к тебе в офис и устрою скандал, если ты отменишь прогулку с детьми из-за делового совещания.

– Я знаю.

Она круто повернулась.

– Тогда, Бога ради, скажи мне, зачем ты хочешь на мне жениться? Тебе настолько важно заполучить «Бенедикт фастенерз»?

– Нет.

– Тогда назови мне хоть одну причину, – попросила она, ощущая странное отчаяние. – Почему я, а не кто-то другой?

Не отводя от нее взгляда, Хэтчард медленно и решительно поднялся на ноги. Он подошел к ней вплотную. Потом взял ее лицо в ладони и легонько, но властно коснулся губами ее губ.

– Потому что я знаю, что могу тебе доверять. Ее глаза удивленно расширились.

– Доверять мне?

– Ты можешь орать на меня, ворчать, раздражать, злить меня. Но я практически уверен, что ты никогда не станешь мне лгать. И я знаю, что могу рассчитывать на твою преданность, потому что навсегда буду связан с «Бенедикт фастенерз» и твоей семьей. Я хочу стать частью твоего мира, Джесси. Ты ведь очень предана людям твоего мира?

Она не сводила с него глаз.

– Для тебя преданность имеет такое огромное значение?

– Я не думаю, что ты заведешь интрижку с моим лучшим другом. Я не думаю, что ты сбежишь с ним, оставив мне, черт побери, записку, где попросишь, чтобы я понял тебя. Если ты разозлишься или обидишься, ты пожалуешься прямо руководству, а не станешь за моей спиной искать плечо, на котором можно поплакать.