Непреодолимо - Мелани Харлоу

Придурок.

Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Конечно, же. Потому что ты такой невинный. С твоими грязными словечками.

Эй, эти деньги из банки ругательств идут на благотворительность. Я только вношу свою лепту.

Я этого не знала. На какую благотворительность?

Девочки по очереди выбирают каждый месяц. Я думаю, это месяц Фелисити. Обычно она выбирает Национальное географическое общество.

Я не сомневалась.

Я видел камень, который ты ей подарила. Это было очень мило с твоей стороны. Спасибо.

Не за что. А какие организации выбирают Милли и Уинни?

Милли обычно выбирает детские благотворительные организации. Уинни животных.

Я люблю твоих девочек. У них добрые сердца.

Они тоже любят тебя. Они отказались расплетать свои косички в душе. Я думаю, они хотят быть похожими на тебя.

Оу. Они спят?

Да. Наконец-то. Уинни потребовалось некоторое время чтобы заснуть. Я все еще лежу рядом с ней. Она убеждена, что под ее кроватью живут монстры, поэтому мне пришлось пообещать, что я буду спать сегодня с ней.

Я представила, как он лежит рядом с маленькой Уинни, и мое сердце забилось сильнее.

Бедная малышка. И какой хороший папа. Думаю, тогда я не буду писать тебе ничего грязного.

Подожди, я могу передохнуть. О какой грязи мы говорим? Типа слегка грязное? Или полностью грязное?

Я тихо рассмеялась, отправляя ответное сообщение.

Полностью грязное.

О, черт. Подожди. Я спускаюсь вниз.

Мой пульс начал учащаться. Я не собиралась писать ему ничего грязного, когда взяла телефон, и я никогда не делала этого раньше. Но у меня было много фантазий на его счет, а сегодня я чувствовала себя дерзкой и свободной, словно могла сделать все, что угодно. Прикусив губу, я выключила лампу и сняла футболку. Затем я вылезла из трусиков и поглубже залезла под одеяло.

Если я собиралась сделать это, я собиралась сделать это правильно.

Глава 18

Мак

Я спускался по лестнице так быстро, что споткнулся и чуть не упал лицом вниз. Убедившись, что входная и задняя двери заперты, я поспешил в свою комнату, закрыл дверь и стянул с себя рубашку.

Теперь я один. Ты здесь?

Я здесь. Я бы хотела, чтобы ты тоже был здесь.

Мои джинсы были уже тесными. Я расстегнул и снял их, прежде чем снова лечь на кровать. Затем я позвонил ей.

Она ответила, смеясь. — Я сказала, что буду писать тебе грязные вещи.

— К черту, — тихо сказал я, держа телефон левой рукой, а правой скользя по нижнему прессу. — Если ты собираешься говорить мне грязные вещи, я хочу услышать, как ты это делаешь. Так говори.

Ее смех стал знойным. — Такой властный.

— Тебе это нравится.

— Ты прав. Мне нравится, — прошептала она.

— Где ты сейчас находишься? Я взял свой член в кулак и позволил поднимающейся плоти проскользнуть сквозь пальцы.

— Я лежу в постели. И на мне нет ни кусочка одежды.

Закрыв глаза, я представил ее обнаженной под одеялом. — Почему?

— Потому что каждую ночь, когда я ложусь спать, я представляю, что ты рядом со мной. И что тебе нравится ласкать мою голую кожу.

— Это не все, что мне нравится делать с твоей голой кожей.

Она снова засмеялась, низким и звонким смехом. — Нет. Тебе нравится целовать меня. Я лежу здесь и трогаю все места на моем теле, где я хотела бы почувствовать твой язык.

— Сделай это сейчас, — потребовал я, моя рука теперь двигалась быстрее. — Прикоснись к себе.

— Где? — прошептала она. — Скажи мне.

— К груди. Животу. Твоим бедрам. Твоей киске. Я говорил низким голосом, представляя, как ее руки блуждают по ее телу.

Она застонала, и член в моем кулаке стал толще и тверже. — Это так приятно, — вздохнула она. — И возбуждаюсь просто слыша твой голос.

— Ты мокрая?

— Ты знаешь, что да. Потому что ты трахаешь меня своим языком.

Господи, я чувствовал ее вкус. Я чувствовал ее шелковистую, набухшую кожу на своем языке. Я слышал, как учащается ее дыхание. Я чувствовал, как напрягается и дрожит ее тело. — Скажи мне, чтобы я заставил тебя кончить.

— Мак, — задыхалась она. — Заставь меня кончить. О Боже, вот так. Мне нравится, когда ты делаешь это сначала мягко, так медленно и сладко, как будто не можешь насытиться.

— Да, блядь. Я боролся с собственным оргазмом, который грозил накрыть меня в любой момент.

— А потом ты делаешь это быстрее и сильнее, а мои руки находятся в твоих волосах, и я так сильно кончу для тебя…

Ее слова превратились в мягкие, умоляющие звуки, которые становились все громче и интенсивнее, и я представил, как она лежит с рукой между бедер, ее ноги раздвинуты, а тело пульсирует от удовольствия, когда она произносит мое имя снова, снова и снова.

Моя нижняя часть тела напряглась, и я толкнулся в скользкую руку.

— Мне нужно тебя трахнуть, — сказал я ей. Сейчас.

— Да. Сделай это, — сказала она, задыхаясь. — И не останавливайся.

— Боже, мой член такой твердый. И ты такая мокрая, и такая тугая, и ты принимаешь его так глубоко…

— Я чувствую тебя, — прошептала она. — Мне нравится, как ты двигаешься, как ты заполняешь меня, как твое тело ощущается на моем. Я люблю твой большой, твердый член внутри меня, ты входишь так глубоко, что мне хочется кричать.

— Продолжай говорить.

Мое тело было на грани, кожа гудела, мышцы были напряжены. Я слушал ее голос и позволял ее словам, ее дыханию и воспоминаниям о ее маленькой сладкой киске, сжимающейся вокруг моего члена, приближать меня к разрядке.

— Я люблю, когда ты груб со мной. Когда ты говоришь мне, что делать. Когда ты берешь все в свои руки и заставляешь меня чувствовать, что я бессильна перед тобой. Когда ты трахаешь меня так сильно, что я даже не могу дышать, и все, чего я хочу, — это почувствовать, как ты кончаешь. Я хочу все до последней капли. Дай мне это, — призывала она.

Слышать, как она становится жадной и требовательной, было так чертовски горячо, что я не выдержал.

Выкрикивая цепочки проклятий, которыми мог бы гордиться любой морской пехотинец, я взорвался на всю свою обнаженную грудь и живот толстыми, горячими, пульсирующими лентами.

После этого я услышал ее задыхающийся смех. — Ты все еще там?

— Думаю, да. Мышцы моего живота отказывались разжиматься. — Черт. Это было так горячо.

— Было. Но я все еще хочу, чтобы ты действительно была здесь.

— Я