Не родись красивой - Марта Раева

Наташа скоро выдохлась, только беспомощно и с надрывом повторяла все те же слова-оскорбления: нищенка, нищебродка, шалава, потаскуха.

Катя, наконец, заговорила:

— Пусть я нищенка и шалава. Наверно, ты права… права и в другом: я действительно женила на себе сначала Костю, теперь Митю… Но знай, Наташа, мне жаль тебя… С такой ненавистью трудно жить… А больше всего мне жаль твоего мужа. Костя не заслуживает такой жены, как ты.

Повернулась, расстроенная и разбитая, и обе увидели, как к ним подходили их мужья. Катя подумала: «Неужели все слышали?!» И так стало стыдно, такую испытала к ним жалость, что захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю. С колотившимся сердцем отвернулась, чтобы не видеть их потрясенных лиц.

Первым заговорил Митя, это он сдерживал друга, который сразу хотел остановить безобразную сцену. Видно было, что он полон возмущения, негодования и жалости к жене.

— Катя, пойдем отсюда. То, что ты услышала, забудь! Грязь эта к тебе не пристанет… Ты для меня всегда самая лучшая, самая чистая, другой такой нет… — Шел рядом, обнимая одной рукой и поглаживая, повторял слова, которые всегда говорил в минуты светлые, счастливые. А это был совсем другой момент, но слушала их с большей благодарностью, большей любовью к нему, своему доброму, прекрасному мужу.

Костя даже не знал, что в нем может уживаться одновременно холодная ярость и горячий стыд. Был на удивление спокоен. Наташа со страхом смотрела на мужа и видела на его лице презрение, которое не могла и прежде переносить, но сейчас понимала: на этот раз он будет беспощаден к ней. А в словах тоже звучала беспощадность — окончательная и бесповоротная.

— Давно хотел сказать тебе, а сейчас убедился в своем постоянном желании… не хочу больше видеть тебя… Ни видеть, ни слышать. Ты не раз вызывала во мне неприязнь. Но сейчас ты превзошла себя… да так, что ничего к тебе не испытываю, только отвращение…

Уходил и слышал пронзительные крики, мерзкие слова. Хотелось заткнуть уши. Встревоженные родители смотрели на него, выглядывая из дверей веранды вместе с внуком. И это была такая картина, которая разом смыла его бешенство, смягчило горькое осознание огромной ошибки, совершенной в жизни. Он улыбнулся, успокаивая родных, схватил сына, крепко обнял, глядел в его милое личико — и ему было необыкновенно легко на душе.

Митя уложил в кровать жену, сел рядом. Чувствовал огромное сожаление, что уговорил ее приехать сюда. Это была ошибка. Но в то же время появилось ощущение радости, что их приезд теперь придаст решимости другу разорвать надоевшие отношения с женщиной, которая и мизинца его не стоила. Костя ни разу не поделился с ним, насколько он несчастлив в этом браке, но Митя остро чувствовал его разочарование, его скуку в отношениях с женой. Однажды решился вызвать друга на откровенность и увидел, как он поморщился — так не хотелось ему говорить на эту тему. Больше не приставал с расспросами.

Закончилось лето, уже начались рабочие будни. Но ничего не заканчивалось в чувствах Кати и Мити. По-прежнему их тянуло друг к другу, по-прежнему страстными были ночи. Да и утром, проснувшись, не могли совладать со своим желанием снова сцепить объятия в любовном порыве. Будто не происходило с ними того, как совсем недавно, ночью, доводили себя до измождения. И так было каждый раз: нетерпеливое ожидание вечера приходило на смену горячим ночным ласкам, восторгу от физической близости, ее повторения, каждый раз нового, и по утрам.

Любовь к Кате как-то уживалась в Мите с желанием увидеться с Милой, о которой не раз заговаривала с ним Тамара. Она просто прожужжала ему все уши о ней в каждый его приход к родителям. Очень уж она хотела устроить их свидание. Митя скрыл от Кати, что увиделся с Милой. Ему хотелось, чтобы никто не знал об этом. Стыдился своего волнения, возвращения того состояния, когда потели руки и теплело в груди только от вида этой девушки.

— Говорят, ты недавно женился. — После обоюдных приветствий Мила улыбалась своей особенной улыбкой. Она мало изменилась, стала еще красивее. Казалось, никогда она не станет зрелой женщиной, останется такой же юной, с девичьей талией и нежным девичьим взглядом миндалевидных карих глаз. Была в ней особая изюминка, отличавшая ее от многочисленных крашеных блондинок и когда-то сводившая его с ума. Это был подвижное, только ей присущее движение верхней губы, которое придавало ее улыбке и манере говорить особенный шарм. Ох, умела она своей неотразимой внешностью производить впечатление на мужчин!

— Да, женился.

— И кто же сумел тебя окрутить?

Митя вспомнил, что именно такое выражение он слышал недавно из уст жены Кости. Это придало ему сил сопротивляться ее обаянию.

— Ты еще скажи — охмурить.

— Ох, забыла твое пристрастие к грамотной речи!

— Где тебя откопала моя сестра? Вроде бы не было у тебя желания меня видеть, пока я не женился.

— Не придавай значения своей персоне, чтобы объяснить мой приезд в Москву. А впрочем, чего скрывать — я хотела тебя увидеть. — Объяснила, что приехала ненадолго и скоро собирается обратно в Европу. Сейчас жила в Париже.