Навеки твоя - Мария Устинова

Пригубила — оно оказалось ледяным, обернулась и застыла. Пузырьки весело щекотали губы, а я рассматривала Бессонова. Он стоял ко мне спиной. Его держала под руку крупная блондинка с коренастой фигурой. Жена… Они вели беседу с незнакомой, шикарно одетой парой. Я опустила бокал, с трудом проглотив шампанское, и взволнованно стрельнула взглядом в сторону окна.

Я не поняла, видит ли его Андрей. Далеко.

Они тепло попрощались с парой. Блондинка обернулась, без интереса взглянула на меня. Осанка, взгляд — в ней все выдавало, что она знает себе цену. Немолодая — около пятидесяти, смотрит с таким превосходством, словно уверена: мне и вообще любой девчонке в этом зале до нее далеко. Ее муж не клюнет на свежее мясо. Нос крупноват, брови — идеальные дуги, узкие губы, покрытые нюдовой помадой. Я вспомнила, что она занимается бизнесом — и не парикмахерский салон держит, что-то серьезное, какие-то производства.

В первое мгновение показалось, мы встречались. Но знакомым лицо казалось по другим причинам — она похожа на следователя. Того самого, который приходил с решением об эксгумации. Брат, племянник? Теперь понятно как Бессонов влияет на следствие — через родственные связи жены.

Обернулся и Бессонов. В отличие от супруги, взгляд остановился на мне.

Узнал.

Вижу по выражению — узнал.

Страх был таким сильным, что меня сковал холод — от повисшей руки, в которой я стискивала ненужный бокал шампанского, он подбирался к сердцу. Я не смогла пошевелиться, когда он направился ко мне.

Бессонов отличался от себя на фотографии. Она не передавала ауру, повадки, то, как он держится: пригнув голову, как бык, глядя из-под нависших нахмуренных бровей.

Супруга осталась на месте, растерянно глядя в спину мужа.

Что ему нужно? Я обуздала панику — главное, не отступать. Я ведь за этим и пришла сюда — указать на него. Просто стой на месте, и он все сделает за тебя.

— Дина Кац, — улыбнулся он, перепугав меня, так улыбается волк в овечьей шкуре. — Приятно познакомиться.

Он обошел меня, и я повернулась следом — Бессонов встал так, чтобы я оказалась между ним и окнами. Я попыталась отступить в сторону хотя бы на полшага, но он крепко взял меня повыше локтя. Вел себя дружелюбно, но из-под личины проступала змеиная сущность. Словно смотришь в глаза дьяволу. У него был парфюм с запахом, напоминающим дубленую кожу. Одежда и аксессуары — часы, булавка для галстука не броские, но я знаю, сколько они стоят на самом деле. Бессонову доставляло удовольствие притворяться и носить на себе кучу денег, которые не выглядят таковыми.

— Считаете меня идиотом?

Он подтянул меня, скалясь в лицо. Так близко, что должен был услышать сумасшедший стук моего сердца.

— Я полгода за тобой следил, — произнес он сочным шепотом. — Ждал, Кац себя проявит. Ты знала или нет? — я думала только о том, как уйти. — Я спросил: ты знала про мужа?

— Отпустите, — я дернулась, но пальцы сжались тверже.

— Застынь. Где Рем? Один звонок и твой ребенок вернется в Ростов.

Я шагнула к нему, холодно глядя в глаза. Вот, что его тревожит, он знает, что по следу идет наемный убийца и знает, что мы связаны. Может, знает и то, что мы любовники.

— Он все равно тебя достанет, — сказала я.

Бессонов сделал знак, поманив кого-то из-за моей спины.

— Отвезите в мою резиденцию, тихо, без следов.

Я почувствовала, как сзади подходят, и обернулась: частная охрана. Я отпрянула, боясь оказаться в кольце, но только вывернула руку. Локоть вспыхнул от боли.

Почему он не стреляет? Стреляй!

А затем поняла, что стою на траектории огня. Боль в вывернутой руке стала невыносима, ее заломили почти за спину и я выронила бокал, падая на колени.

Одновременно раздался звук. Негромкий, я даже не поняла, что это, когда бухнулась в осколки и лужу шампанского. А через секунду Бессонов захрипел и повалился на пол под натиском охраны. Кто-то визжал. Сюда бежала охрана. Приподняв голову, я смотрела на яркую кровь на полу, пока кто-то не заставил меня встать и не потащил к пожарному выходу.

— Помогите! — завизжала я.

В общей суматохе и шуме на меня никто не обращал внимания.