Поверь и прости - Холли Престон

— Кажется, мы собирались вместе принять душ, — пробормотала она, — и я хотела бы продемонстрировать тебе мой новый халат.

— Надеюсь, он зеленого цвета, — улыбаясь, произнес Трэвис. Их взгляды встретились, он обнял ее и стал жадно целовать, подталкивая к ванной комнате.

Ринна подумала, что ей так и не суждено принять душ. Он начал целовать ее набухшие соски и, погладив слегка выдающийся живот, почти с благоговением спросил:

— Ведь ты беременна, правда?

— Да, — прошептала она, растаяв в его объятиях.

— О Ринна, как я люблю тебя!

Они занимались любовью в душе, затем на постели. Потом Трэвис принялся настаивать, чтобы она продемонстрировала ему новый халат, но он так быстро стянул его с нее, что вызвал ее протестующий возглас:

— Ты даже не взглянул на него!

— Нет, я все видел, — воскликнул он, целуя ее. — Я же сказал, что он зеленый.

Ринна попыталась выскользнуть из его объятий.

— Он огненно-красный, Трэвис. Я начинаю думать, что ты дальтоник.

— Я хотел увидеть совсем не халат. — Он вновь обнял ее. — К тому же обнаженной ты мне нравишься больше.

— Даже если замерзну насмерть? Зимы в Кентукки очень холодные.

Она почувствовала его руку у себя на бедре, затем, хрипло рассмеявшись, он сказал:

— Тогда позволь мне развести огонь.

От его страстного поцелуя и нежных прикосновений его рук огонь стал растекаться по ее телу, разгораясь сильнее и сильнее. Их обнаженные тела, превратившись в единое целое, пели гимн прелестям любви, принесшим с собой неописуемое чувство восторга и наслаждения.

Позднее, лежа в его объятиях, Ринна заметила на туалетном столике небольшую картонную коробку. Она была там явно не на месте.

— Трэвис, а это еще что такое? — с любопытством спросила она.

— Любовь моя, это кусочек волшебства. Клубника. — Заметив ее недоуменный взгляд, он пояснил: — Я, как сумасшедший, умчался отсюда. Поняв, что натворил, решил все исправить. Я был готов на все, лишь бы сохранить тебя, Ринна, но не знал, захочешь ли ты выслушать меня. Ведь я очень грубо обошелся с тобой, поэтому я заехал в магазин. Надеялся, что ты вспомнишь тот вечер, когда мы впервые встретились. Ведь ты помнишь его? Тогда ты пила пунш из шампанского.

— Да, помню. — Разве может она это забыть? Уже тогда она любила его.

— Мне нужно было, чтобы ты выслушала меня. — Он подошел к туалетному столику, вытащил из пакета бутылку шампанского и наполнил два бокала. После этого опустил в каждый бокал ягоду клубники. — Чертовски трудно, оказалось, найти ее в это время года. Сейчас не сезон. Я знаю, что ты не пьешь, но только один тост, — он поднял свой бокал. — За нас, за волшебство.

— Подожди, — сказала Ринна, держа бокал в руке. — Трэвис, ты еще должен знать кое-что.

— Я должен знать только, что ты любишь и прощаешь меня.

— Трэвис, в браке люди обязаны понимать и прощать друг друга. До сегодняшнего дня я не осознавала, насколько это важно, но еще важнее — правда. Я хочу, чтобы ты знал, что Энди твой сын.

Он приблизился к ней.

— Не имеет значения, мой ли он сын биологически, Энди был и навсегда останется моим сыном. Тебе не нужно ничего объяснять, мне все равно.

— Но мне не все равно, — сказала она. — Трэвис, пожалуйста, выслушай меня. Я пытаюсь объяснить тебе, что при определении отцовства ошибки не было. Речь шла об анализе, который у него взяли сегодня.

— Ты хочешь сказать…

На мгновение радость осветила его лицо, но уже в следующую секунду он помрачнел.

— С Энди что-то неладно?

— Нет, просто этот анализ нужен для детского сада. Таков закон штата. Энди здоров. Уверена, что речь идет о пустяке. Ты наверняка заметил, какая растяпа эта новая медсестра доктора Маршалла.

— Да, — согласился он, обнимая ее. — Я это заметил, и мне очень стыдно. Стыдно, что сомневался в тебе.

— У тебя были на то причины, — сказала Ринна. — Прости, что заставила тебя поверить в худшее. Мне следовало защищать себя до конца.

— Думаю, нам обоим предстоит еще многому научиться. — От его нежного поцелуя в ее глазах появились слезы. — Возможно, мне, как Кинжалу, необходим тренер, чтобы сломать мой дикий норов.

— Трэвис! — радостно воскликнула Ринна, переключаясь на более легкую тему. — Кинжал и Бравый Командир, конь моего отца, будут участвовать вместе в следующем году в скачках в Дерби. Кто из них победит, как ты считаешь?

— Не слишком ли далеко вперед ты забегаешь? Еще многое может произойти.

— Знаю, но придется поволноваться.

Трэвис пожал плечами.

— Да, пресса уже окрестила это соревнование забегом десятилетия, но в любом случае, ты окажешься среди победивших.

— А может, они финишируют одновременно, — мечтательно произнесла Ринна.

— Это решило бы все проблемы, но вряд ли так произойдет. Знаешь, Линдас Прайд тоже заявлена в Дерби.

— Ты хочешь сказать, что она выиграет у них обоих? — улыбнулась Ринна.

— Она довольно резвая.

— Ты расстроишься, если Кинжал снова ей проиграет?

— Однажды ты уже сказала, что она весьма привлекательна. Кинжал снова покажет свой хороший вкус. И с чего мне думать о нем, когда я отдал сердце прекрасной даме?!

— Он не проиграет, Трэвис, — сказала она. — Я верю в него.

— Я тоже. — Он обнял ее и с любовью заглянул в глаза, поглаживая ее округлившийся живот. — Я тоже, Ринна.