Кольцо-талисман - Джорджет Хейер

– Вы сказали, что этот Людовик Левенхэм – ваш кузен, мисс?

– Да, конечно, так и есть! – ответила Эстаси. – Он очень испорченный человек и принес нам много неприятностей, поэтому мы о нем почти не говорим. А зачем он вам нужен? Он уехал из Англии два года назад.

Мистер Стаббс почесал подбородок, не спуская глаз с лица Эстаси.

– О, – медленно произнес он, – так я полагаю, он не останавливался недавно в этой гостинице?

– В этой гостинице? – с возмущением переспросила Эстаси. – В том же месте, где и я? Нет! Это был бы позор, это совершенно невозможно!

– А что вы скажете, если я сообщу вам, что этот самый Людовик Левенхэм шныряет где-то поблизости?

– Не думаю, что это так! – возразила Эстаси, покачав головой. – Я очень надеюсь, что вы ошибаетесь, потому что он навлек на нас позор, и мы больше не желаем его знать. – У нее вдруг появилась новая идея, и она добавила: – Я теперь вижу, что вы очень храбрый мужчина, и я скажу вам, что если мой кузен и в самом деле в Суссексе, то вы должны быть особенно осторожны!..

Мистер Стаббс посмотрел на нее еще внимательнее, чем прежде:

– О! Так я должен быть осторожен?

– А вас разве не предупредили? – удивленно спросила Эстаси.

– Нет, ничего такого особенного не сказали.

– Но это просто нечестно, что они ничего вам не сказали! – возмутилась Эстаси. – Je n'еn reviendrai jamais![18]

– Я не понимаю, мисс. Может быть, вы скажете мне но самое на христианском языке? Так о чем же они должны были меня предупредить?

Эстаси всплеснула руками.

– Его пистолеты! – с драматическим надрывом произнесла она. – Разве вы не слышали, что мой кузен – это человек, который может погасить шестнадцать свечей, стреляя в них, и ни разу не промахнуться?

Мистер Стаббс невольно оглянулся:

– Он загасил шестнадцать свечей?

– Ну конечно!

– И не промахнулся ни разу?

– Он никогда не промахивается!

У мистера Стаббса перехватило дыхание.

– Меня должны были предупредить! – с чувством сказал он.

– Определенно, они…

Эстаси вдруг замолчала, услышав в комнате над головой какой-то шум и сдавленный крик. Она не могла себе представить, кто, кроме Людовика, мог находиться в верхней комнате, но сам он едва ли закричал бы, даже если бы наткнулся на что-нибудь.

Потом открылась дверь наверху, и прозвучали торопливые шаги. Послышался пронзительный вопль:

– О-о! Как же мне быть? О, мистер Най, посмотрите, что я наделала!

И вниз по лестнице сбежала деревенская женщина в домашнем чепце и халате, в котором ошеломленная Эстаси сразу же признала халат мисс Тэйн. На плечи незнакомки была наброшена шаль, она держала ее левой рукой за край, прикрывая лицо. В правой руке она держала осколки флакона, в котором когда-то были французские духи мисс Тэйн.

– О! Мистер Най! – причитала женщина. – Хозяйка убьет меня, когда увидит…

И тут она заметила Эстаси:

– О, мисс, прошу прощения! Я думала, что вы ушли. У меня… случилось несчастье, мисс! О, мне так жаль, так жаль, мисс!

Эстаси испустила сдавленный крик и вскочила на ноги. Подбежав к странной женщине, она схватила ее за правое запястье и сердито закричала:

– Ты, негодница! Разбила мой флакон с духами? Ах, это уж слишком!

И Эстаси отобрала у нее зубчатые осколки стекла, и вместе с ними в ее ладонь легло кольцо с большим рубином.