Изабелловая масть - Дарья Данина

— Будешь работать, — тихо произнёс Архип, усаживаясь на соседний стул. Перехватил мой вопросительный взгляд и продолжил: — Отрабатывать проживание и прочее. Может, заработаешь на дорогу домой…

На последних словах он усмехнулся. Кажется, это была шутка.

— Будешь принимать клиентов, — перехватил из моих рук протянутую кружку и посмотрел мне глаза.

— Что? — задохнувшись, впервые произнесла слово.

— Запела, ласточка, — протянул Архип, опуская ложку на дно, и размешивая сахар с кофе. — Я уж думал, правда язык проглотила…

Пропихнув по горлу вязкий ком, я опустилась на стул. Под кожей прокатилась дрожь отвращения и новой порции страха. Клиентов?!

Я продолжала таращиться на Архипа, всё ещё отказываясь верить в услышанное. Должно быть, это какая-то шутка?

— Сегодня тебя отфотографируют. Так что прими душ и приведи себя в порядок. Я там кое-что купил. Положил на кровати. Надень это. Поняла?

Не поняла. Я ничего не понимала.

Я на мгновение закрыла глаза и сделала попытку дышать. Спокойнее. Не глотать истерично собственный крик отчаяния, а трезво мыслить. А хотелось кричать в голос. Голосить и вопить так, чтобы стёкла сыпались на пол. Чтобы из ушей этого ублюдка пошла кровь! Чтобы оглохнуть самой, чёрт возьми…

— Что всё это значит? — с трудом произнесла. Я даже собственный голос не узнавала. Я отвыкла слышать его.

— Не тупи, Вера, — тихо отхлебнув кофе, он посмотрел на мои руки. На сжатые в тугие кулаки пальцы, — будешь работать, говорю. Обслуживать клиентов, — повторился, — трахаться будешь… в секс-марафонах участвовать. Так понятней?

— Я не буду, — даже не задумываясь ответила, мелко потряхивая головой из стороны в сторону, — я не стану…

— Будешь, — он снова усмехнулся, — сдохнуть не получится… а будешь выделываться, пойдёшь к другим людям работать. Там с тобой церемониться не станут. Запоёшь так, как никогда до этого не пела.

— Зачем? — это было слишком далеко от моего понимания. — Почему?! — Отодвинув стул, я поднялась на ноги. Ладонями впившись в столешницу, нависла над мужчиной, который был втрое больше меня, — Какой вам с этого прок? Я не нужна ему! Он не придёт за мной! Я не та, кто вам нужен! Я не та, ради которой он будет вспахивать землю, чтобы отыскать!

— Ну, — Архип равнодушно пожал плечами, — не нужна, так не нужна… значит, отработаешь долг и скатертью дорога…

— Какой долг? — я чувствовала, как мои колени начинают дрожать. Жжение в носу и глазах говорило о том, что я вот-вот сорвусь, — я ничего вам не должна!

— Чшш… будь тише, девочка. Ей-богу, лучше бы ты молчала… — скривившись, он опустил голову и заглянул в свою кружку, будто что-то выискивая в ней. — Ты туда не плюнула?

Поджав губы, я пыталась унять трясущийся подбородок. Я пыталась не дать волю эмоциям. Иначе он снова меня побьёт.

— Жаловаться клиентам или просить их о помощи тоже не вздумай. Это аукнется не только тебе, но и твоей семье. Ты поняла? У тебя ведь ещё сестра есть? Красивая? — Архип угрожающе понизил голос, давая понять, что он серьёзен. — И я не шучу, Вера. Ты ведь умная девочка… не расстраивай меня. Ты — моя работа. Я — твоё всё. Понимаешь меня?

Конечно… что тут непонятного?

Оставив его на кухне одного, я отправилась в свою комнату. По пути застыла возле одной из спален. За дверью избивали одну из девушек… У каждой из нас был свой надзиратель. У каждой из нас был свой Цербер.

Всхлипнув, я пошла дальше. Моя рука повисла над рукоятью. Холодные пальцы погладили воздух, а губы, страшась, дрогнули ещё раз. Моё сердце забилось с утроенной силой, когда я, наконец, распахнула перед собой дверь. Взгляд тут же зацепился за кровать. За подарочный пакет, что покоился на покрывале.

Распаковывать подарки всегда волнительно, правда?

Поджав губы, я шагнула внутрь тёмной комнаты. Застыла перед кроватью, сжимая пальцы в кулаки. Сжимая и разжимая. Кусая щёку с внутренней стороны и тяжело дыша.

Виктор… найди меня. Умоляю… я так хочу быть нужной. Тебе.

Глава 31

В доме громко играла музыка. Завывающие мотивы наводили ещё большую тоску, чем есть. Меня уже совсем ничего не радовало. Меня разрывало на части, на мелкие атомы. У меня зудела душа. Я стала похожей на растение. Растение, о поливке которого все забыли. Я погибала.

Моя одежда пропахла сигаретами. От моих волос также несло никотином. Меня тошнило от самой себя. От всего, что меня окружало.

Отложив в сторону блокнот и карандаш, что я с трудом выпросила у Архипа, я поднялась с постели и на слабых ногах подошла к окну. Мне нельзя было к нему подходить, но чего не сделаешь в момент отчаяния? Иногда мне казалось, что я готова пойти на многое… чтобы меня просто пристрелили…

Но они не ищут лёгких путей.

Они отдают неугодных девочек в дома, где их просто подсаживают на наркоту. Тогда с ними справиться гораздо проще. Управлять ими становится так легко.

Приблизившись к окну, пальчиком поддела шторы и аккуратно выглянула. Всё тот же унылый зимний пейзаж. Голые деревья, корявые ветки, серый подтаявший снег и высокий кирпичный забор. Кованые ворота, за которыми можно было рассмотреть дорогу, скользящую вверх. Мы были внизу. На дне ли? Даже не знаю.

Всё моё тело болело. Бока снова ныли, а губы были разбиты в кровь. Сухие корочки не позволяли даже улыбнуться… хотя, какие мне тут улыбки?

Осторожно коснулась кончиком языка присохших болячек и задумчиво уставилась на свои руки. Мои ногти были обломаны, а на запястьях были яркие голубые синяки… Это сделал Семён. Тот самый кругломордый. Он приехал на днях, и именно он организовывал фотосессию, если, конечно, её можно таковой назвать.

Нижнее бельё для фото. Именно это лежало в пакете. Я не могла это надеть по своей воле. Это было мне не под силу. Я взбрыкнула. И была снова избита. Удивительно, что именно Архип пришёл мне на помощь. Именно он остановил Семёна, услышав мои сиплые хрипы и крики.

Фотосессию пришлось отложить. Как и мою "работу". Теперь необходимо было дождаться, когда моё тело заживёт.

— Планируешь побег? — в этот раз я даже не испугалась. Незаметно выпустила из дрожащих пальцев шторы, и перевела взгляд на Архипа.

Тот стоял в дверях. Его мутноватый взгляд блуждал по моей комнате, временами задерживаясь на мне.

Я молча опустила голову и, сжав челюсти, посмотрела