Сердцецветы для охотницы - Таня Свон

– Коню вашему вскоре станет лучше.

Зоран обрадованно засиял, точно драгоценный камушек в перстне знатного боярина. Руслана догадывалась, о чем он думает: дождутся тут вечера и продолжат путь. Но Уйка затушила зародившуюся улыбку:

– Когда – не ясно. Может, сегодня. Может, когда сойдет снег. Но людям рядом быть нельзя. Отпугнете чары. Прогоните духов-лекарей, что на запах трав явятся.

Зоран поджал губы, с горечью обернулся на Князя. Не просто конь, а верный друг, подумалось Руслане. Отчаянно захотелось, чтобы эта чудная колдунья не ошиблась, чтобы Князь как можно скорее и правда поправился.

– Он найдет вас сам. Переждите.

И где же ждать? Вернуться к дубу? Вновь прятаться под его корнями, надеясь, что духи-огоньки снова согреют, спасут от морозов?

– В лесу оставаться нельзя, – Зоран качнул головой.

Руслана оторвала взгляд от цепочки следов, что вела обратно, к дубу. Устало качнула головой.

– Нам нужно где-то остановиться. И поесть, – Руслана с хитрецой посмотрела на Уйку. Та с раздражением глянула на лук, но все же сдалась:

– Я провожу вас до Циркона.

* * *

Вопросы Зорана не иссякали. Он почти без умолку донимал Уйку, выспрашивая о Князе и ее целебных чарах. А что за травы? А как помогут? А что будет, если Князю не станет лучше? А если станет?

Руслана тащилась в конце их небольшого отряда и добрую часть пути вгрызалась удивленным взглядом в спину Зорана. Она и не думала, что дозорный может быть таким… приставучим. Но то, как Зоран пытал Уйку, Руслане даже нравилось.

– Русалкина голова, – в очередной раз устало повторила Уйка, перебираясь через выворотень. – Эти цветы сами по себе целебны.

– Князь их жевал, – с надеждой в голосе вспомнил Зоран, но и Руслана, и Уйка лишь покачали головами.

– Растение не срастит кости. Воин, – колдунья фыркнула, – что с тебя взять?

– Но я понял, что…

– Ничего ты не понял. Сказала же, запах трав должен привлечь к твоему другу лесных лекарей.

«Лекарей», – мысленно передразнила Руслана. Знамо, что за лекарей могла позвать колдунья! Всем известно, что чародеи якшаются с нечистой силой, что бесы сами тянутся к ним – таким же порождениям неизведанного, темного. Злые духи выпрашивают у колдунов задания, прислуживают им, а самые сильные – берут чародеек в жены.

Интересно, сколько слуг у Уйки? Есть ли бес, которому она обещана?

– Ты живешь в Цирконе? – издалека начала Руслана. Охотница – даже в поиске правды, а не зверя, – она привыкла подмечать мелочи. Пусть они приведут к верному следу. Нельзя двигаться напролом.

Уйка искоса, будто случайно, обернулась на Руслану. Она ожидала увидеть на лице колдуньи тень подозрения, но с удивлением отметила, что вопрос Уйку смутил.

– Нет, – неохотно призналась та. – Но дорогу и город знаю.

– А где ты живешь? – Зоран спрашивал искренне, вовсе не подозревая, что невольно ввязался в игру охотницы.

– Где придется, – еще больше посмурнела Уйка.

– То есть там, где найдется работа?

Уйка остановилась и с видом обиженного котенка уставилась на Руслану:

– Сейчас я временно живу в Цирконе. Поэтому и взялась вас проводить.

Под недоуменным взглядом Зорана Руслана сдержанно кивнула, и троица продолжила путь.

Значит, она не ошиблась. Колдунья, как и многие из ее племени, не нашла дом, где ее природу примут или где ворожбу удастся достаточно долго скрывать. Получается, она живет лишь благодаря тому, что лечит людей, снимает чужое колдовство и порчи? Зарабатывает наверняка не монеты, а еду, питье и временный кров.

Скользкая дорожка.

К колдунам у обычных людей смешанные чувства – уважение к силе тесно переплетено со страхом. Стоит чародею оступиться, и заискивающее почтение расколется, открывая спрятанную под ним глубокую ненависть. И повезет, если все кончится лишь насмешками, а не приглашающей весточкой палачам.

Воспоминание о них прогнало по телу дрожь. В ушах зазвенела жуткая песня. То был лишь мираж ауки, но сердце все равно участило ритм, стоило в мыслях пронестись строкам, что стойко въелись в память: «Мы восславим человечность, колдовство рассеем в пыль!»

– Зоран, – голос чуть дрожал, как и кончики заледеневших пальцев. – Нельзя в Цирконе останавливаться на постоялом дворе.

За рябью белых от снега стволов уже виднелись далекие избушки. От их труб к небу тянулись стебельки дыма, а окошки в сгущающихся сумерках манили уютным свечением.

– Боишься, что палачи нас ждут?

Зоран по привычке положил ладонь на рукоять меча, будто враг уже был здесь. Отвернувшись от близящегося пригорода, страж вернулся к Руслане. Ей показалось, что свободной рукой он хотел коснуться ее плеча, ободряюще притянуть к себе. Но когда их разделяла всего пара шагов, Зоран остановился и покорно склонил голову.

– Мы что-нибудь придумаем.

«Будто я его госпожа, – с неожиданной тоской подумала Руслана и с досадой поджала губы. – Или не человек вовсе. Чужая драгоценность, которую нужно уберечь в дороге».

– Палачи? – снег даже не скрипнул под босыми ступнями Уйки.

Ее бледное лицо вмиг оказалось на расстоянии вытянутой руки слева от Зорана.

– Эти мясники? Почему вы не сказали, что за вами погоня?!

– Потому что ты не спрашивала, – развела руками Руслана.

– Потому что были вещи поважнее, – одновременно с ней напомнил Зоран о ранах Князя.

– Но они не знают, как мы выглядим.

Сказав это, Руслана прикрыла веки, и перед внутренним взором заплясали свежие воспоминания. Родной дом. Скорое прощание. Топот копыт и снег, искрами взметающийся с дороги. И снова нутро сжалось от безответного: «Не тронули же палачи отца и матушку?»

– Мы сделали все, что могли.

Кому предназначались эти слова Зорана? Уйке или ей? Руслана подняла взор слишком поздно, чтобы узнать наверняка. Зоран уже отвернулся, вновь вглядывался в далекие огоньки чужих домов.

Уйка металась и не знала, что делать: беспокойно ходила от одной тонкой ели к другой, кусала заалевшие губы и что-то неразборчиво бурчала. Напускает порчу? Нет, с таким потерянным видом вряд ли кто-то будет колдовать.

Руслана привалилась спиной к ближайшему дереву, чтобы дать ногам и спине хоть сколько-нибудь отдохнуть. Сквозь кафтан коснулась груди в том месте, где под плотной тканью покоилась ладанка с родной землей. Матушка учила собирать такой оберег: в небольшой мешочек нужно зашить щепоть земли с росстани у дома, столько же – из-под печи и из-под ворот. Родная земля поможет вернуться домой и убережет от бед, которые могут настигнуть в пути. Но, похоже, не всякая напасть такому оберегу по зубам.

– Боишься палачей, – вслух подметила Руслана. – Сталкивалась уже с ними?

Уйка перестала бродить из стороны