Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Викки Латта

Так что от Нокса я не ожидала, что он будет шарахаться от зубчиков чеснока или прятаться от света, но чтобы падать в обморок при виде трупа… Нет, все же, похоже, нам попался какой-то неправильный вампир!

Не я одна смотрела на бесчувственного парня озадаченно. Остальные адепты были удивлены не меньше меня. Если до этого у Нокса Зефра среди сокурсников и была репутация кровожадного клыкастого монстра, то сейчас, при его падении на пол, разбилась в дребезги.

— Офицер Рохт, какие-то у вас практиканты впечатлительные… — проворчал криминалист. — Этак они мне еще реактивы побьют или оборудование испортят.

— Отнесите вашего товарища за дверь, — меж тем, глянув на демона с эльфом, приказал дознаватель.

Ферр справился бы и один — меня-то он позавчера только так таскал, но Колокольчик уже схватился за руки бессознательного вампира. Демону достались ноги. Он схватил их за сапоги, легко подняв. А вот остроухий поднатужился и… Нет, вынести-то эльф тело клыкастого вынес. Другой вопрос как.

— Бум-бум-бум! — затылок Носка ударялся о каменный пол в такт шагам Колокольчика.

Эльф держал клыкастого за запястья, отчего откинувшаяся голова Нокса была в постоянной опасной близости от пола и периодически с ним контактировала. Подхватить под подмышки бесчувственного сокурсника Лирин то ли не хотел, то ли не желал признать, что в деле транспортировки обморочных у него опыт небольшой. Одним словом, Лир изображал саму невозмутимость. Что так и только так надлежит выносить одногруппников из помещения. Я же сделала себе мысленную пометку: НИКОГДА не просить Колокольчика помочь мне с передвижением. Трупом буду, но поползу сама! Без всяких остроухих!

Когда же тело Нокса очутилось в коридоре и в лаборатории остались лишь его ноги, которые Ферр переносил через порог, вампир неожиданно очнулся.

— Со мной все в порядке, — простонал он мученически. — Отпустите!

Демон так и сделал. Эльф тоже. И Клыкастый, встав, вернулся к прозекторскому столу, а затем произнес:

— Нет, не он, я обознался… — и чуть смутившись, добавил: — Труп больно похож на моего дядю. Он после смерти раз двадцать восставал из могилы, мы его всем кланом устали успокаивать. И ладно бы просто из могилы поднимался. Так он был очень активным зомби. Замок как-то разрушил, мою сестру довел сначала до истерики, а потом до брака с соседом, бургомистра городка, откуда я родом, заставил соблюдать законы…

Вампир перечислял, а я поняла — страшным человеком, точнее нелюдем, стал его дядя после смерти. Я представила, как Нокс обрадовался, когда клан сумел от него окончательно избав… похоронить. И тут…

— Так что прошу прощения за инцидент, этого больше не повторится, — закончил свою оправдательную речь клыкастик и непроизвольно приложил ладонь к затылку: — Вот гадство, что ж голова так болит…

Мы все (и даже труп!) тактично и почти не токсично промолчали в сторону ушастого автора вампирьей мигрени.

— У кого-нибудь еще истерики не завалялись? — спросил гном, словно интересовался, нет ли у кого чистого платка.

Мы замотали головами.

Затем криминалист окинул нас суровым взглядом и, взяв скальпель, начал комментировать, как берет образцы тканей для анализа.

Начал он, правда, издалека:

— Труп доставили сегодня, в шесть утра. На первый взгляд, сердечный приступ. В прозекторской вскрытие подтвердило некроз миокарда в левом желудочке. Однако, покойничек оказался у меня в лаборатории, как думаете, почему?

— Был слишком молодым? Имел большое состояние? Его смерть была кому-то выгодна и случилась внезапно, посреди полного здоровья? — демон не отвечал, но заданные им вопросы были красноречивее любых доводов.

Я с уважением покосилась на Ферра: так быстро выдвигать предположения мог только тот, кто опытен в подобных делах. Хотя… он же из аристократии, а там убийства ради наследства… пардон, сердечные приступы во цвете лет — не такая уж редкость.

— А вы, молодой человек, точно алхимик? — прищурившись, уточнил гном, и даже взгляд от разреза отнял, уставившись на демона.

— Абсолютный, — тоном, каким обычно дочери убеждают отцов в том, что они еще все девицы, ответил Ферр.

— А то, я, грешным делом, подумал, что молодой сержант-дознаватель, — усмехнулся криминалист. — И раз уж вы у нас самый спорый на предположения, ответьте мне, почему я согласился провести дополнительную экспертизу по просьбе офицера Брумса? Хотя своим коллегам, анатомам, я доверяю.

Ферр задумался.

— Допрос трупа выглядел подозрительно? — предположил он.

Я бы тоже поставила на это: самый простой способ узнать правду — поднять труп, если у того сохранился речевой аппарат, и узнать у покойника. Засада в том, что для этого нужен сильный некромант и собственно сам призрак, желающий вернуться в этот мир, в свое тело. На аркане из загробья ни один маг смерти никого насильно не вытянет.

Но может случиться и так, что покойный и хочет поговорить, но не помнит или не видел своего убийцу. На призрака наложили печать безмолвия, развоплотили или просто он так далеко ушел в тот мир, что его не дозваться.

Одним словом, чаще всего следователям приходится в работе опираться на улики, факты, гипотезы… Потому что убийцы так просто тоже не желают попадаться и подчищают за собой следы. В том числе и магические. А некроманты — штучный товар… На всех покойников их не напасешься.

— Нет. Его просто не было, — выдернул меня из размышлений голос гнома. — Не дозвались духа.

«Так, значит, показания жертвы отпадают», — заключила я и внимательнее уставилась на покойника.

Прошлась взглядом по тронутым сединой волосам, бледно-восковой коже впалых щек, спустилась на морщинистую шею, плечо, руку кисть, пальцы… Ногти! Точно!

Я сама не заметила, как чуть пододвинула в сторону стоявшего столбом Колокольчика, проскользнула мимо кусавшей губу и стрелявшей глазами в сторону Рохта Скроу и аккуратно взяла ладонь мертвеца.

Перевернула ее и наклонилась так, что носом почти уткнулась в аккуратно подстриженные, ногти. Там. рядом с лунками, были алые полумесяцы. Деталь, не бросающаяся в глаза, но именно такой эффект дает трифинрат амирия.

— Что-то заметили? — гном буквально впился в меня взглядом. Да и Рохт, до этого стоявший у стены сторонним наблюдателем, тоже.

— Предположительно, в организм покойного попала высокая доза трифинрата амирия. Но это не яд, — задумчиво протянула я. — Насколько помню, это вещество входит в состав многих сильнодействующих снотворных…

— И успокоительных, — довольно оглаживая бороду, добавил криминалист. — Такие настойки расслабляют сердечный мускул.

— Но он же умер от инфаркта! — воскликнула Элай. — Может, лекарство ему давали. Пытаясь спасти…

— Тогда бы оно не аккумулировалось в ногтевых лунках. Период полувыведения из тела составляет несколько суток, — возразила я.

И тут меня осенило:

— А что если покойный не знал,