Зачетная алхимия. Разозлить дракона - Викки Латта

Меню гласило, что в этом заведении подавали кофе, диетические пирожные, виноградное суфле с перепелиным яичком и иные изыски, но не нормальные стейки или жареную картошку со шкварками!

— Что-то не так? — уточнил дракон, поймав мой взгляд поверх меню.

— А котлетки и пюрешки у них тут нет? — просила я упавшим голосом.

В этот момент нам подошел официант. Он, услышав мой вопрос, скривился так, словно я была на мессе в храме и требовала блудниц для немедленной оргии. Впрочем, подавальщик ограничился лишь взглядом.

— Ну нет, так нет… — опечалившись произнесла я и заказала самое сытное, что в этом диетическом заведении было — пасту с соусом.

Дракон же ограничился чашкой кофе.

Эх… а каким многообещающим было название… Я рассчитывала здесь как следует поесть. Но, видимо, не судьба. Зато оглядевшись по сторонам, я, кажется, начала понимать, почему дракон зазвал именно в это заведение: столики здесь располагались достаточно далеко друг от друга, из посетителей — одни влюбленные парочки. Так что мы отлично вписывались в здешний фон, да и помешать или подслушать нас вероятность была минимальной.

Но когда нам принесли заказ, дракон все же не преминул создать полог тишины.

— Так в чем именно должна заключаться моя помощь? — я не стала тянуть кота за подробности и задала главный вопрос сразу после того, как над нами на миг мыльной пленкой обозначилась сфера заклинания.

— Мы никак не можем поймать банду Гвоздя, которая занимается поставками лунной пыли в столицу. Они всегда на шаг опережают нас. Облава — они удирают с нее раньше, чем мы приедем. Ловля на живца — никто не клюет. Все надежда была поймать за руку курьера на пристани — удалось даже узнать, как он будет выглядеть…

— И тут я с братом, — закончила я за Рохта. — Именно поэтому ты решил, что я — преступница?

— Да, я не верю в совпадения.

— Но это не тот случай, — возразила упрямому дракону.

— Я это уже понял, — произнес он, поджав губы. — Но это то исключение, которое подтверждает правило.

Я лишь мысленно хмыкнула — «понял» в исполнении дракона, насколько я успела убедиться, значило: я перепроверил тебя несколько раз, пробил по всем базам, запросил личное дело и стребовал клятву.

— И что именно ты понял? — наматывая спагетти на вилку, исключительно из природной вредности уточнила я.

— Что ты не имеешь отношения к преступному миру. А ловкость и находчивость — это твои природные качества, которые еще с детства отмечали преподаватели в школе, где ты училась, а также помимо уроков занималась акробатикой, делая в ней большие успехи, а еще играла в любительских постановках, занималась языками, увлекалась алхимией…

От такого заявления я заглотила все спагетти, что были на вилке разом, как удав кролика. Ничего себе у меня липовая биография! Как ловко те, кто фабриковал мою легенду, смогли объяснить все мои криминальные таланты…

— Именно поэтому ты решил попросить меня о помощи?

— Да, я видел тебя в деле. И главное — ты чиста перед законом.

— А если бы нет? — спросила — и в упор посмотрела на дракона.

— Иметь дела с преступниками — против моих правил, — Рохт произнес это, как топором рубанул.

А у меня внутри отчего-то поселился холод. И от него захотелось избавиться любым способом, и я поспешила спросить:

— При таком раскладе я и сама бы никому не верила, но… когда совпадения так часты, впору задуматься о том, что кто-то рядом с тобой работает на обе стороны…

Законник посмотрел на меня так, что без слов стало понятно: он об этом уже думал. И это была еще одна, не озвученная им причина, почему он предложил мне, чужой, столь специфическую сделку. Своим он доверял еще меньше.

— После того как вчера скоропостижно скончался единственный, кто мог дать хоть какие-то показания по банде Гвоздя, я уже не думаю, а уверен…

— А есть еще какие-то зацепки… Ну кроме этого покойника, которого, как понимаю, штатный некромант не смог разговорить.

— Тяжело допросить труп, если у того нет головы, — признал мою правоту законник.

— Как это? — не поняла, слабо представляя, что нужно сделать в камере, чтобы это произошло.

Рохт пояснил, что это случилось, когда преступника вели на допрос. Он неожиданно рванул вперед, вырвался из всех захватов и прыгнул головой вниз в квадратный пролет лестницы. Пять этажей, несколько ударов о перила, приземление лицом об пол. Итог: раздробленная нижняя челюсть и сильно поврежденная гортань. Членораздельная речь невозможна.

— Ментальное воздействие? — прикинув варианты, я предположила самое вероятное.

— Скорее у него была установка. Гипноз, внушение. И утром он услышал кодовую фразу, которая и заставила его совершить самоубийство любым способом, — ответил Рохт. — Что же до других улик… Есть доза лунного порошка. Но штатные алхимики не смогли ничего конкретного по нему сказать. Только заключение, что приготовлена эта гадость профессионально. Не кустарно, в подвале на коленке, а в лаборатории. Порошок чистейший.

— А можно взглянуть на этот образец? — спросила я.

— Думаешь, увидишь что-то еще? — уточнил дракон.

— Пока не знаю… — произнесла задумчиво и втянула последнюю спагетти с тарелки.

Рохт же отпивал кофе из чашки маленькими глотками.

Со стороны мы наверняка казались обычно парочкой. Мило беседовали. Я даже улыбаться старалась (и когда расспрашивала о самоубийстве — тоже), дракон был просто невозмутим. Так что… Свидание. Как есть свидание.

Только почему спиной я все это время чувствовала чей-то пристальный взгляд?

Я немного выждала и медленно повернулась, как бы невзначай посмотрев себе за спину. Ничего. Лишь стекло широкого окна, за которым была обычная улица. Уже не столь бурная и шумная, как в вечерний час, когда люди и нелюди спешат с работы домой, но и не тихая, как утром, когда город только просыпается. Спешили прохожие, ехали машины… Вроде бы все как всегда.

И тут я увидела Скроу. Драконица стояла на противоположенной стороне улицы, и ее глаза метали молнии. Я вдруг почувствовала, что нахожусь в зале суда и каждый мой взгляд, жест, слово могут обеспечить мне смертный приговор.

Секунды тянулись медленно, словно взгляд адептки заморозил само время. Я сглотнула, вдруг осознав, что вляпалась по полной! Потому как хуже злой драконицы только злая влюбленная драконица, вышедшая на брачную