Семнадцатая - Родион Примеров

не ссадив пальцы о мои резцы. — Жуйте, — скомандовала Вика, конечно же, не преминув обсосать после расставания с оливкой сначала большой палец, а затем два соседних. — Не спешите глотать, почувствуйте вкус… Глотайте… У вас кадык красиво двигается, далеко не у всех так… Теперь ваша очередь — накормите меня…

Я пошарил глазами по столу и наткнулся взглядом на тарелку с фруктовым десертом:

— Персик? Апельсин? Виноград?

— Дима, это вам решать…

Я выбрал дольку инжира.

— Ого, — сказала девушка и порывисто сняла руку с моего плеча.

— Что такое, Вика? Не угадал ваших желаний?

— Да так… Сейчас не важно. Не о моих желаниях речь… Только если уж взялись, не оброните. Кладите мне прямо в рот: не волнуйтесь — не укушу, — и она степенно приняла из моих рук смятый кусочек, блеснув при этом белыми зубками с небольшими, но ярко выраженными верхними клыками. — М-мм, сладкий и нежный… А ведь я оказалась не права, такое со мной тоже бывает…

— Дело сделано? — я промочил горло, стараясь растворить странное послевкусие, оставшееся после ее оливки. — Замечательный ритуал, Вика. Не терпится опробовать его на моем новом тренере по фитнесу… И в чем же ты оказалась не права, если не секрет?

— Да тут и ежику понятно, — хмыкнула Алена, молодецки опрокинув прямо в глотку свой вишневый бренди.

— А ему — нет, — возразила Вика, в который раз выказывая склонность говорить обо мне в третьем лице. — Он мужчина, а мужчинам про самих себя далеко не все бывает понятно… Не беспокойся, Дима, это пустяк. Просто я ошиблась, а Алена говорила правду. Ты все-таки не отказался бы меня поцеловать…

И отправилась восвояси, Вайнона бутафорская.

Трапеза вернулась в свое русло. Обнаружив, что мой стакан опустел, я отмерил себе еще сорок капель, а заодно прислужился Алене с ее киршем и выяснил, что Вике мои услуги без надобности: она самостоятельно восстановила уровень жидкости в своем бокале, долив туда лимонного тоника.

— Теперь мы на «ты», — обратился я к девушке, усевшись на свое место, — а знаем друг о друге по-прежнему только то, что соизволила рассказать моя сестренка. Если никто не против, пока суд да дело, мне было бы интересно продолжить наше знакомство.

Алена откинулась на спинку стула и выразительно двинула подбородком, предоставляя мне полную свободу действий.

— Конечно, — сказала Вика. — Что ты хочешь обо мне узнать?

— Вообще-то, это работает в обе стороны, — решил пояснить я. — Ты тоже можешь спрашивать меня обо всем, что тебя интересует. В том, что касается моей скромной персоны…

— Дима, так я ведь первая и спросила. Просто то, что тебе хочется узнать обо мне, и есть сейчас для меня самое интересное.

— Туше, — провозгласил я. — Однако едва ли я буду здесь оригинален… Итак, тебе всего шестнадцать. Чем занимаешься?

— Всем понемногу. Учеба. Работа. Развлечения. Секс.

— Примечательная цепочка. Перечисляешь в порядке важности?

— О важности я не думала… По-моему, все это одинаково важно или одинаково не важно. Скорее я начинала с того, что мне нравится меньше, и закончила тем, что мне нравится больше всего. Но мне нравится все, чем я занимаюсь. Просто по-разному…

— То есть, в итоге секс на первом месте? — я снисходительно улыбнулся. — Что ж, для шестнадцати лет вполне естественно.

— До шестнадцати было так же, — не согласилась Вика. — Что будет после, мне точно не известно, однако не представляю, как что-то может поменяться… Дима, тебе самому сейчас сколько? Близко к тридцати?

— Да, если два скучнейших витка вокруг солнца — это близко…

— И что же на первом месте у тебя?

— Я не знаю, — честно сказал я. — Быть может, именно это с возрастом и меняется. Утрачиваешь способность с былой легкостью всему назначать свое место. Особенно по той шкале, которую мы с тобой обсуждаем.

— Хорошо, ты можешь не знать, — разрешила мне Вика. — Но тогда ты не можешь утверждать, что чем-то от меня отличаешься. Что отношения и секс не стоят в твоей жизни впереди всех других занятий. Ведь именно этого ты о себе и не знаешь.

— Трудно поспорить, — я немного запутался в ее отрицательных конструкциях. — Кстати, о других занятиях. Где ты учишься, Вика?

— Я студентка, — в голосе девушки впервые прозвучали горделивые нотки. — Учусь в колледже, здесь в Москве. Окончила первый курс. Очень успешно — всего одна четверка. Моя специальность — «Технология эстетических услуг».

— Звучит серьезно… А что это? Макияж? Маникюр-педикюр?

— И это тоже. Вся косметика, какая есть. А еще тату, пирсинг, массаж и прочее. Но все это только техники и процедуры. Чтобы ими пользоваться, нужно изучать анатомию, физиологию, гигиену и многое другое. Ведь главное — здоровье. Где здоровье, там и красота.

— Горько слышать. А есть хорошая новость?

— Это она и была. Не всегда и не полностью, но наше здоровье нам подвластно. Здоровьем можно управлять. А сверх того, ему можно придавать разные формы, чем я и хочу заниматься.

— Викуль, а когда никакого здоровья нет? — не вытерпела Алена. — Когда годы берут тебя за задницу? Тогда что? Сливай воду? Прощай моя земная краса — увидимся уже на том свете, где Боженька дарует нам совершенство? Любопытно, какой станет моя задница на том свете…

«Поджаристой, сестренка», — хотел пошутить я, но не стал, так как авторство шутки, скорее всего, принадлежало не мне, а второму стакану скотча.

— Я знаю, как навести марафет на больного человека, — серьезно ответила Вика, — как скрасить недостатки, вызванные его недугами. Знаю, как освежить красоту человека увядающего и даже старика. Да что там, и мертвый заслуживает казаться красивым в свой последний день на земле — перед тем, как навсегда уйти в могилу. Ему можно в этом помочь, только средства будут радикальными… Ничего этого я еще не умею, но уже понимаю, что нужно делать в каждом таком случае. Однако еще лучше я понимаю другое: пока ты в ладу со своим телом, пока сохраняешь его здоровую основу, красота идет к ней в придачу. Никаких иных усилий прилагать не нужно, только раскрывать эту красоту так, как тебе хочется, шлифуя то одну, то другую ее грань.