Король, у которого не было сердца - Мэри Соммер

на себя помятую рубашку и выйти из комнаты. Бледный и шатающийся, он подобно призраку медленно брёл по коридору, пока у самой лестницы не заметил отличную от остальных дверь. Красноречивый рисунок на табличке намекал, что это уборная. Джек с опаской вошёл и поблагодарил судьбу за понятные приспособления, позволяющие облегчить организм. В центре уборной был шестиугольный столб с кранами и умывальниками со всех сторон. Из кранов непрерывно шла вода – совсем как водопад, только почти бесшумный.

Внизу было тихо. При тусклом свете нескольких восковых свечей хозяин трактира «Якорь», облачённый в длинную ночную рубашку и колпак, скрючился за барной стойкой и пересчитывал горку монет. Определённо, выручка за день набежала неплохая.

Он злобно покосился на Джека, но угрозы для своего богатства не увидел и вернулся к подсчётам. Джеку было неловко прерывать щепетильный процесс, но он всё-таки отважился подойти и спросил заискивающе:

– Можно мне выпить что-нибудь?

Ответом послужило недовольное бурчание о надоедливых типах, которые по ночам сами не спят и другим не дают.

– Я заплачу. Позже, – снова попытался Джек.

– Разуй свои мутные глазёнки, тупица, занят я! Напитков сейчас не разливаю!

Джек мог бы похвастаться куда более изощрёнными оскорблениями, которые на всякий случай хранились в его словарном запасе, но ввязываться в перепалку не хотелось.

– С таким отношением к гостям тебе следовало бы поискать другое дело, – ответил он монотонно.

– Эй, могу поделиться выпивкой.

Джек обернулся на голос. В полумраке он не заметил единственного ночного посетителя, которым оказался Рейк.

– Хозяин, будь добр, подай ещё одну чистую кружку, и мы до рассвета тебя не потревожим.

Хозяин трактира поворчал немного, пожелал шатающимся по ночам распутникам провалиться в пропасть и подал Джеку треснутую кружку. Сбившись, он соединил две кучи монет в одну и принялся считать заново.

Джек налил себе из глиняного кувшина мутной коричневой жидкости. На вкус она напоминала смесь разбавленного коньяка и растворимого кофе. Ничего более мерзкого он в жизни не пробовал, однако в напитке были согревающие и бодрящие компоненты, такие необходимые после тревожной ночи. Воспоминание о виртуальных приключениях отозвалось в желудке болезненным спазмом. Джек пообещал себе больше никогда не думать о них, не анализировать, не искать отклики и тем более знаки в реальности. Огорчало только, что подробности сна никак не стирались из памяти. Утром видения быстро забываются – растворяются в потоке реальных переживаний. Приятные образы оставляют после себя мимолётный трепет, а кошмары – лишь горьковатый привкус страха, который легко можно перебить булочкой с вареньем.

Пока ещё Джек не забыл. Картинки мелькали перед глазами, сопровождаемые, словно музыкальным аккомпанементом, одной-единственной фразой.

Да, он придурок. Да, он снова подтвердил это звание и закрепил его за собой пожизненно.

– Не спится? – спросил Рейк.

Ах да, Рейк ведь здесь.

– Я уже выспался, – ответил Джек.

«И больше никогда не буду спать», – добавил он про себя.

– Выглядишь отлично. Свежо, я бы сказал.

Свежо – не то слово. Волосы его были мокрыми, рубашку Джек снял и попытался выкрутить, но недостаточно, судя по растущей под стулом луже.

– Я умылся.

– Немного перестарался, да?

На самом деле Джек целую вечность стоял над умывальником, засунув голову под воду. Сейчас он уже почти не чувствовал на себе тепла чужого тела, к которому так отчаянно прижимался до этого.

– А ты чего здесь? – спросил он вяло.

Рейк рассмеялся:

– Меня выставили. Оказалось, девушки не особо жалуют тех, кто нерегулярно наведывается к ним по ночам.

– Сочувствую.

– Ерунда, – он отмахнулся, – скоро утро, можно отправляться в путь. Надеюсь, ваши пропуска уже готовы.

На плечо Джеку уселся невидимый маленький дятел и начал ритмично долбить клювом его висок.

– А зачем нам вообще нужны какие-то документы? Мы ведь путешествуем с принцессой.

Звон монет у барной стойки стал едва слышным. Джек покосился на хозяина трактира и готов был поклясться, что левое ухо того (оно было значительно больше правого) чуть развернулось в их сторону.

Рейк приложил палец к губам.

– И что с того? – шёпотом спросил он.

– Не знаю… разве это не даёт привилегий? – так же тихо ответил Джек.

– Даже король, который обладает безраздельной властью, весьма ограничен в собственных правах, – разочаровал его Рейк. – В Марилии любой может высказать королю своё о нём нелестное мнение и захлопнуть перед его носом дверь.

Джеку было трудно поверить в такое безобразие:

– И наглеца не бросят в тюрьму? Не отрубят голову? Не вырвут язык?

Забыв о конспирации, Рейк громко расхохотался:

– За что? Оскорбление не является нарушением закона.

– Да-да, помню: законы тут у вас превыше всего. Но если король обладает безраздельной властью, он может изменить порядки в свою пользу.

– Может, конечно, – Рейк почесал затылок, – но это плохая тактика. Разумнее для короля – тихо управлять себе из замка и являться публике исключительно на развлекательных мероприятиях. А нынешнему королю Марилии и вовсе не стоит никому выдавать своё имя.

Такая работа понравилась бы Джеку. Теперь он понял, почему каждый потенциальный претендент так стремился занять этот пост и не гнушался косить ряды конкурентов. Кому нужна любовь народа, если можно жить в замке и почти ничего не делать? Не обязательно даже вести войны с агрессивными соседями – войны в этом мире не в почёте.

– Что касается принцессы, – Рейк придвинулся ближе и понизил голос до минимально узнаваемого, – никому лучше не знать о ней, пока вы не доберётесь до Элмура.

– Элмур?

– Да, столица Марилии. Элмур на реке Орс.

К невидимому дятлу прилетел его друг, и теперь уже два острых клюва стучали в оба виска Джека.

– На реке Орс, – повторил он. – Да, хорошо, я всё понял.

Символизм круглого стола давно известен во всех существующих реальностях. Неважно, кто собирается за ним: двенадцать рыцарей короля Артура, шесть лордов Норклифа или разномастная компания из искателей приключений, принцессы, их временного защитника и мастера по поддельным документам. Именно круглый стол часто становится тем магнитом, к которому притягиваются люди, чтобы принимать важные решения.

Столешница этого была старой, с отметинами ветров и проливных дождей, но изъяны скрывал липковатый налёт сливового сока с пушинками одуванчиков из соседнего луга.

В центре был установлен горящий факел, и Джек протянул к нему руки в попытке ухватить немного тепла. Нижний край солнца уже оторвался от горизонта, и первые лучи заскользили по траве, но пока не согревали.

Этим ранним утром не только Джек страдал от нехватки эндорфинов в организме. У Тони, похоже, вовсе вышла из строя система внутреннего равновесия. Он не потрудился причесать волосы – с одной стороны они примялись подушкой, а