Сводные. Паутина лжи - Яна Нова

повода для ревности. Он настолько окружил меня любовью, теплотой и заботой, что о ревности мысли не было. Тогда думала, что ревность — это удел слабых. Теперь понимаю, что это не так. Ревнует лишь тот, который дорожит, ценит и боится потерять человека, для которого он стал таким родным и близким.

За пол часа, которые провела в комнате, себя накрутила, как закоренелый невротик. На завтрак вышла напряжённой и эмоционально заряженной.

Глава 44: Егор

Ника появилась где-то через полчаса, Саша подъехала минут через десять, забрала ребёнка и ушла гулять.

Ника тихо подошла к столу, её шаг был не решительным, более приглушённым, тихим, чувствовалось, что она с неохотой шла на этот завтрак — разговор. Отодвинула стул, присев на самый край. Можно было подумать, что она на старте и при любой возможности сбежит.

Я положил нам каши, сразу накинулся на еду, каша, тосты с маслом и сыром. Время уже близится к обеду, а мы ещё не завтракали. Ника сидела, опустив голову над тарелкой, ковыряясь ложкой.

— Совсем не вкусно.

Она подпрыгнула от неожиданности.

— Нет, что ты, очень вкусно, — сказала, проглотив ложку каши, слегка улыбнувшись.

— Почему тогда не ешь?

— Аппетита нет, — пожала плечами.

— Кстати об аппетите, — решил сначала поговорить о бытовых проблемах. — Почему ты не ешь продукты, которые я покупаю? Тебе такое нельзя? Я вроде читал, что можно кормящим женщинам, покупал всё по списку.

— Егор, не надо для меня ничего делать и покупать, не хочу тебя напрягать. Я сама.

— Сама значит… ну, ну, — взъерошил волосы пальцами, подорвался к входной двери, которая была декорирована зеркалом. — Подойди… подойди, пожалуйста сюда, — поманил пальцем. Ника замешкалась, было видно, как она нервничала, напряженно вглядываясь в моё лицо.

Она всё же подошла, встала рядом со мной, посмотрев через зеркало непонимающе, нахмурив брови.

— Посмотри на себя. Что ты видишь?

— Егор, я не понимаю, что ты от меня хочешь? Ты не настроен разговаривать, давай я пойду, — хотела уже стартануть. Задержал её за локоть. Ника тряхнула рукой, я медленно разжал пальцы. На руке остался багровый след.

— Давай тогда я скажу, что я вижу. Только без обид, о'кей, — набрал в лёгкие воздух и меня понесло. — Я вижу перед собой замученную женщину, явно не восемнадцати лет, с бледной кожей и грустными глазами. У которой семеро по лавкам, муж бухает, три работы, больные родители на плечах, что там ещё может, — задумался. — Посмотри, как ты похудела, у тебя вид бледный и болезненый, на тебе халат висит, как на вешалке. Ты ничего не ешь, откуда у тебя появится молоко. Ты о себе не думаешь, подумай о ребёнке. Где та девчонка, с горящими глазами и озорной улыбкой. Что с тобой произошло? Если тебе тяжело с младенцем, давай наймём няню, тебе в помощь. Хоть что-нибудь. Ты же себя совсем изведёшь. Я переживаю за тебя.

Когда звал на разговор даже не думал её обижать или оскорблять, но её «я сама» просто взбесило, я сорвался.

* * *

Ника

Слёзы уже начинали щипать глаза, в горле скапливался ком. Я сжала кулаки до такой степени, что отросшие ногти впились в кожу, причиняя боль. Было очень обидно слышать слова Егора. Продолжаю смотреть на него, картинка расплывается от нахлынувших слёз, боли и обиды.

— Хватит!.. Хватит!.. — закрываю уши руками и реву. — Хватит. Если ты хотел сделать мне больно, то у тебя получилось, — поворачиваюсь к нему, смотрю заплаканными глазами. — Ты ничего не знаешь!.. Ничего!

— Так расскажи мне! — Егор тоже начинает повышать голос. — Что такого могло произойти, что ты вот такая стала? За что ты себя наказываешь? Мне не за что делать тебе больно, всё давно уже в прошлом. Сейчас ты для меня просто сводная сестра, которая нуждается в помощи. Я хочу тебе помочь.

— Сестра?… За-зачем тогда хотел поцеловать? — от слёз начала заикаться.

— Хотел проверить.

— Что проверить?

— Насколько ты верна и любишь своего "парня", — произнёс выделяя кавычки пальцами в слове — парень. — Ну, и понять, как давно тебя от меня воротит, так, что астматический приступ случился.

"Дурак… какой же ты дурак, Егор" — мысленно и только мысленно обозвала его. Он имел права так думать, я сама себя перед ним очернила, представила лёгкой на подъём девицей, скачущей по койкам.

В реальности постаралась успокоиться, взять себя в руки, чтоб очередной раз поведать ему в глаза ту самую "мою правду", которую тренировала перед зеркалом много раз. Голос не дрожит. Слёзы не текут. Я пересказываю ему всё, что когда-то сказала по телефону.

— Это всё. Нет ничего такого, чтобы ты не знал. Мне просто стыдно… стыдно понимаешь, в глаза тебе смотреть, помощь от тебя принимать. Я очень плохо с тобой поступила, — Егор молча меня слушал. Кажется, верит, я вижу, как в его глазах мелькает боль, от этого становится только хуже. Мне его жалко. Я снова разворотила осиное гнездо, позволила опять всё вспомнить. Даже, если он сказал правду, что всё в прошлом, вспоминать о предательстве неприятно. Я знаю, что он был уверен, что я всегда буду его любить. Буду конечно, но он об этом не узнает. Теперь мне есть, куда её вкладывать, улыбнулась, вспоминая своего ангелочка.

Нас прервал звонок на телефон Егора.

— Да, — Егор слушал звонившего, взгляд сразу помрачнел. Он переложил трубку на другое ухо, покосившись на меня, проглотил слюну, отошёл в сторону. — Я понял, понял. Хорошо. Я постараюсь, — Егор завершил диалог, несколько секунд стоял ко мне спиной, когда развернулся взгляд остро скользнул по телу, в нём всколыхнулась боль, забота, переживание.

— Звонила Саша, — начал он, было заметно, что ему сложно говорить.

— Они уже погуляли? — засуетилась. — Побегу, надо помочь коляску поднять.

— Ника, сядь пожалуйста, они… Ты только не волнуйся, — взял меня за руку, подвёл к дивану, предлагая сесть. — Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая.

Глава 45: Ника

В голове эхом звучат слова Егора.

— Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая, — из груди вырвался душераздирающий крик, закрываю рот руками, захлёбываясь в плаче, сползая с дивана на пол.

— Ника успокойся, — Егор поднимает меня с пола, сажает на диван. — Успокойся, малышка — берёт мои руки в свои, чуть сжимая, садится напротив на корточках.

Слёзы градом, тело дрожит, в груди сердце грохочет.

— Моя малышка… моя крошка. Это ты… ты во всём виноват — хватаю его за ворот рубахи, сердито посмотрев на него, с осуждением и