Благоухающий Цветок - Барбара Картленд

Стек просвистел снова, и на этот раз удар сопровождался ее пронзительным криком.

— Ты напишешь письмо?

Азалии вдруг почудилось, что удары рано или поздно рассекут ее тело на кусочки.

— Да… я… напишу.

Слова слетали с ее губ, потому что она понимала, что не выдержит дальнейших истязаний.

Все тело казалось ей одной сплошной открытой раной, а боль, когда она попыталась подняться, была непереносимой.

Дядя грубо схватил ее за руку и сдернул с кровати.

— Ступай к письменному столу.

Шатаясь, цепляясь за мебель, чтобы не упасть, Азалия добралась до стола, стоявшего у окна.

Кое-как она пристроилась на стуле и тупо уставилась на чернильницу, руки ее дрожали, лицо стало мокрым от слез, хотя она и не замечала, что плачет.

Генерал раздраженно снял крышку с чернильницы и положил перед ней листок бумаги. Затем обмакнул кончик пера в чернила и вложил ручку в ее пальцы.

— Пиши то, что я продиктую.

Пальцы Азалии дрожали так сильно, что трудно было держать ручку.

— Дорогой лорд Шелдон, — произнес дядя.

Мозг Азалии отказывался работать, а жизнь, казалось, покинула тело.

Она покорно написала эти три слова.

— Я не намерена принимать ваше предложение вступить в брак… — продиктовал сэр Фредерик, дождался, когда Азалия напишет, и закончил: — …и больше не хочу вас видеть.

Азалия отложила ручку.

— Нет! — заявила она с дрожью в голосе. — Я не могу… написать такое! Это… неправда. Я… я хочу… выйти за него замуж. Я… хочу… его видеть.

Вместо ответа генерал яростно ударил стеком, который все еще держал в руке, по столу.

Чернильница подпрыгнула и едва не опрокинулась.

— Ты хочешь, чтобы тебя били и дальше? — спросил он. — Не заблуждайся, Азалия, у меня рука не дрогнет, и я буду бить тебя не один, а много раз в день, пока ты не напишешь это письмо. И до этого ты не получишь ни крошки пищи, ни капли воды. — Он взглянул с высоты своего роста на ее залитое слезами лицо и дрожащие руки. — И сколько ты еще будешь упорствовать? — с презрением поинтересовался он.

Азалия поняла, что ничего не сможет сделать.

Она сжалась от ужаса при мысли о дальнейших истязаниях.

Рубцы на спине страшно болели, и даже двигать рукой было мучительно трудно. Она потерпела поражение и отчетливо сознавала это.

Азалия взяла ручку и медленно, прыгающим почерком написала все, что требовал лорд Осмунд.

— Подпиши! — велел генерал.

Она подписала, и он взял бумагу со стола.

Не говоря больше ни слова, генерал взял стек и направился к двери. Там он вынул ключ из замочной скважины и вышел.

Азалия услышала, как щелкнул замок. Как загнанный зверек, она забралась в постель и уткнулась лицом в подушку.

Боль в спине не давала Азалии заснуть до самого рассвета, когда ранняя заря рассеяла мрак в ее комнате.

Потом она, вероятно, задремала, поскольку внезапно проснулась от звука открывающейся двери.

Она с ужасом подняла голову, опасаясь, что это снова пришел дядя.

Но посреди комнаты стояла немолодая китаянка, много лет прислуживавшая в Доме под флагом, где за это время сменилось несколько генералов.

— Миледи говолить мисси вставать быстло, — произнесла она своим вибрирующим голосом.

— Вставать? — удивленно спросила Азалия. — А который час?

— Пять часов, мисси.

— Почему я должна вставать так рано?

— Мисси уехать, — ответила китаянка. — Я собилать немного вещи для мисси.

Азалия попыталась сесть и застонала от боли в спине.

— Я ничего не понимаю, — помолчав, сказала она.

— Мисси лучше вставать, — посоветовала служанка, — миледи очень селдитая.

Азалия поняла, что китаянка больше ничего не может ей сказать.

В то же время она удивилась, что тетка поднимает ее так рано. Интересно, куда ее хотят послать?

Вероятно, ей предстоит вернуться в Англию, предположила девушка. В таком случае она непременно попытается отыскать там лорда Шелдона.

Азалия не сомневалась, что он не поверит письму и поймет, что она писала его не по своей воле.

Но девушка подумала и о том, что дядя постарается всячески очернить ее в глазах лорда и, возможно, не без успеха.

Тогда она сказала себе, что он любит ее так же сильно, как и она его, и поэтому не поверит ничему дурному.

Она не сомневалась в его любви.

С трудом, поскольку любое движение вызывало мучительную боль, Азалия оделась, обнаружив, что тугой корсет превратился в орудие пытки. Но она не рискнула навлекать на себя гнев тетки и надела его.

Рубцы, оставшиеся на талии от ударов дядиного хлыста, невыносимо горели под тугим поясом нижней юбки, к ним даже прикасаться было невозможно, но девушка терпела, пока китаянка застегивала пуговицы.

Она уложила волосы в тугой пучок и, поскольку догадывалась, что генеральша ждет этого, надела скромную шляпку, завязывающуюся под подбородком лентой.

Пока она одевалась, китаянка уложила в маленький чемодан немного нижнего белья, щетки и гребни, принадлежности для умывания, халат и шлепанцы.

— А платья? — спросила Азалия.

Служанка покачала головой:

— Миледи говолить, только эти вещи. И все.

Азалия была поражена.

Неужели тетя хочет посадить ее на корабль в единственном платье?

И если она не едет в Англию, куда еще ее могут отправить?

Пока Азалия надевала перчатки и брала сумочку, служанка вышла из комнаты и сразу же вернулась.

— Идти! Миледи ждать!

Недоумевая, что же происходит, Азалия пошла по коридору и увидела тетку возле ее спальни.

Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять, что генеральша страшно сердита.

— Куда мы едем, тетя Эмилия?

— Ты узнаешь об этом на месте, — сухо ответила леди Осмунд. — Я не желаю с тобой говорить, Азалия. Меня возмущает твое поведение, и раз уж я вынуждена сопровождать тебя, то предпочитаю делать это молча.

— Хорошо, тетя Эмилия, — сказала Азалия. — Однако…

Генеральша не дала ей договорить, она отвернулась и стала спускаться вниз по лестнице.

На улице их ждала закрытая карета.

Внезапно Азалии стало страшно. Происходило нечто такое, чего она не могла понять. Куда ее везут? И как ее сможет найти лорд Шелдон?

Ей вдруг захотелось броситься прочь, отказаться ехать, убежать к Чанам и попросить у них убежища.